Обитель мерцающих камней

Абигайль ломала его, Роно, а потому он видел ее адских псов, слышал их... весьма болезненно осязал, и нога его была прокушена на самом деле.

— За этакую силищу, — крикнул он, чувствуя себя на своем насесте во временной безопасности, — надо, как минимум, продать душу дьяволу!

— Все там будем, — пообещала Абигайль. — Но ты — раньше.

На этом месте наконец очухался Марч. Его идиотский вопрос: «Что все это значит, Абигайль?» на какое-то время отвлек ее внимание и позволил Роно сосредоточиться на развеянии адских псов в радужную пыль.

— Мой бедный Реджи! — не скрывая насмешки, вздохнула она. — А знаешь, если бы все сложилось немного удачнее, ты мог бы стать любовником королевы.

— Разве Ричарда ты ни во что не ставишь? Он никогда бы не стерпел...

— А не все ли равно ему в могиле... Впрочем, я ни с кем не расположена делиться тем, что с боем добываю сама. И я ни за что не плачу!

— Имея такую силищу, — это с дерева, — ты в два счета сама вытащила бы его из Бладжерси!

Это высказанное вслух соображение крепко ударило по Марчу, однако то, что сказано было Абигайль в ответ, похоже, всю его любовь заставило разлететься на мелкие хрустальные кусочки.

Она пожала прекрасными плечами:

— Я должна была в первую очередь позаботиться о себе. Но я доставлю себе удовольствие и разделаюсь с надоедливой вороной на дереве. Как маг, эта тварь — полное ничтожество!

Она отозвала псов, стараниями Роно ставших полупрозрачными, переливавшимися всеми цветами спектра и нетвердыми в очертаниях. Положив ладони на их холки, Абигайль заставила псов уменьшиться в размерах, сжаться в точки и исчезнуть.

Марч переместился к подножию сосны. Роно подумал, что душа рыцаря — потемки.

На этот раз под ладонями Абигайль росло нечто более крупное, и Роно судорожно вздохнул, распознав в новой паре двух гигантских тигров. Тварей, способных снять свою жертву с дерева. А между ними и подножием его убежища, в единый миг ставшего таким ненадежным, стоял, уперев ноги в землю и выставив перед собою меч и даго, Реджи Марч. Зерцало рыцарства.

Никогда бы не поднял он оружие на Абигайль, будь она хоть трижды порождением тьмы, но против ее тварей встал за своего друга. Если придется — насмерть. Он умел платить. Роно почувствовал прилив теплоты в груди, покрепче обхватил ствол и прижался щекой к шершавой коре. Неужели на Абигайль это не произведет впечатления?

— Пеняй на себя, Реджи, — припечатала того Абигайль, и первый тигр прыгнул.

Реджи принял его на два клинка, вошедших снизу в брюхо.