Северные истории. Книга II

Обычно достаточно было немного переждать, пока она выплеснет все накопившиеся эмоции, а потом обнять и уложить в постель — и назавтра все снова будет совершенно замечательно.

А теперь Рейвин смотрел на жену и не узнавал. Точнее, узнавал, но...

Воспоминание пришло из детства. Рейвин не помнил, сколько ему тогда было лет, но еще была жива сестра, и они играли вдвоем, прячась и отыскивая друг друга, и как-то оказались в алькове за родительской спальней. Оттуда доносился шум — мать кричала на своем родном непонятном языке, перемежая слова древними проклятиями, а отец громко смеялся, что могло означать у него в равной степени и злость, и веселье.

Потом послышался грохот мебели, новый крик и ругательство — на этот раз не выдержал отец, потом глухой удар и все стихло. Когда отец вышел из покоев, его правая ладонь была в крови, наскоро перевязана салфеткой, но он все еще усмехался.

«Так бывает, когда auterre, — сказал он детям. — Только так и бывает. Ваша мама ревнует».

Мать не выходила из покоев еще неделю.

Рейвин потом узнал, что отец в тот день оттолкнул ее так сильно, что она ударилась головой о высокую спинку кровати и от этого заболела. И было по-детски страшно от понимания: они могли тогда убить друг друга. И все еще могут в любой день.

— Хватит. Замолчи.

Рейвин вдруг осознал, что Лейлис больше не кричит, а он сжимает ее запястья с такой силой, что, должно быть, причиняет боль. Но она все-таки замолчала.

— Я не давал тебе поводов для подобных обвинений, — строго сказал он.

— Пожалуйста, не веди себя так.

Это подействовало — его тон, его внешнее спокойствие. Когда он выпустил ее руки, Лейлис отступила на несколько шагов. Жестом попросила помочь ей поднять опрокинутое кресло. Рейвин закончил сборы в полной тишине.

— Я бы сделала тебе жаркую мазь, можно было просто сказать, — негромко произнесла Лейлис, снова устроившись в кресле у камина, исходящего приятным хвойно-пряным запахом. — Не покупай больше ничего у женщин. Иначе скажут, что я плохая жена.

— Никто такого не скажет, — заверил лорд, уходя.

Охотились лорды, если не облавой, обычно у маленького озерца, не имеющего названия, в полудне пути от замка на собаках или на лыжах. Там становились лагерем и охотились, пока не надоест.

— Три дня, три дня на охоту… Хорошая охота должна длиться неделю, — повторял старик Хэнред. — Прекрасная — две недели. Дольше уже не нужно. Как-то раз я охотился два месяца. Месяц охотился, месяц искал путь до дома.