The infinity of red phantoms

Да, ты бы отдала всю свою кровь без остатка, чтобы повернуть время вспять.

Досадно, а по отношению к тебе ещё и безумно больно, но я не властен над течением времени. Я едва ли способен предпринять хоть что-то, следуя из столетия в столетие за тобой. Всё, на что меня хватает, это запечатление в памяти красных фантомов твоих воплощений в малейших деталях.

Бок о бок со мною то, что оставила ты мне в наследство — марширующий легион, мудро выстроенный тобой: Раздражительность, Агрессия, Злоба, Высокомерие, Жестокость, Мстительность, Одержимость.

..

Неустанно ищу тебя.

И всегда, каждый новый раз, неизменно нахожу.

Передо мной из жизни в жизнь возникает новый твой образ, который я могу отследить в несколько незамысловатых шагов благодаря оставленному на моей Косе Смерти отпечатку твоей души, закреплённому редким ритуалом.

Цепи, цепи, цепи...

Вырастающие с каждым твоим новым рождением, цепи тянутся куда-то вдаль, на многие мили и мили пространства, прямо к тебе.

В непосредственной близости к тебе сноп моих магических цепей истончается и превращается в нити, оседающие в твоём солнечном сплетении.

Столетия и столетия твоих воплощений — бесконечность красных фантомов. Ты для меня всего лишь призрак, восхитительный красный призрак...

На том месте, где был разрушен стержень твоей жизни, в сердцевине крепкого механизма, раскрылатились миллионы и миллионы красных нитей, постепенно трансмигрируясь в прочные цепи по пути ко мне.

Каждая нить достигает своей цели: морского судна, шеи пса, тяжёлой промышленности. Достигает, но не видит: нити обвивают твою Память, хранят её, но не дешифруют её твоему текущему сознанию. Стоит мне лишь приблизиться к тебе, поймать твой взгляд и коснуться рукой — и Память вновь будет жить в твоих вишнёвых решительных глазах. Мои цепи станут нашими общими, а мы сможем, наконец, продолжить беседу с того момента, где окончили: запланировать разработку твоей теории, вспомнить долгие бессонные багровые ночи и обсудить наш последний алый спектакль.

Однажды, когда я наберусь отваги и решусь коснуться тебя и взглядом, и руками (а я так страстно желаю почувствовать тебя в своих объятиях, до бургундской одури!), это случится.

Однако до тех пор, пока я могу нести бремя тяжёлых цепей и терпеть глубокую рану в солнечном сплетении, ты будешь жить в неведении — жить полной жизнью.