Пособие для начинающей королевы

Я точно знала – их три…

- А ты чего глаза трешь? - вернувшийся Лека, немного подумав, сел за стол. Потом встал, прихватив с миски кусок пышной булки. – Молоко у здешних серн вкусное. Без вони… Лин? Ты ревела, что ли?

- Я? Нет, - как можно тише шмыгнула носом.

- Лин?

- Что, Бала?

- Есть время для скорби, время для радости, для дела время, для отдыха и для любви. Время для скорби прошло.

- Как у вас все… быстро.

- Горюя без меры, мы оскорбляем светлую память боевых братьев, - улыбнулся Бала. – Так наш бог Один говорит.

- Потому что… - поднял Лека палец к небу, - сомневаемся, что им и без нас сейчас хорошо. Вставай, Лин. Уже пора.

- Куда? – в последний раз шмыгнула я носом. – А Кай где?

- Свернул... Готовится, - откусил булку Лека.

- Ну, пошли…

Фонарики вдоль тропы очень скоро вывели нас на поляну, о размерах которой я могла лишь гадать – границы ее скрыла ночь. Уже полноправная, со звездами в небе и совсем незрелой луной. Хотя именно она сейчас для меня и старалась. Да еще ворули немножко:

- Лин?

- Я ничего не вижу.

Так задумано, что ли?

- Для чего? – удивленно шепнул Лека.

- А... откуда мне знать? Ой.

- Лин, я куртку бросил в траву, дай руку.

- Ой, Бала, это ты?

- Я. Садись на нее... вот так.

- Села.

- Лин, ты боком села. Пересаживайся ногами вправо, - теперь Лека прямо давился смехом.

- А ты откуда знаешь?

- Ну, так я здесь не в первый раз. Да и зрение... Правда, чуток похуже, чем у зелиген. Им-то вообще подсвет не нужен. Всё только для гостей.

- Лека, заткнись, - выдавил Бала с другого от меня бока.

И тут я поняла – зачем зелигенам выдающийся вокальный контральто. Зелигена запела... В совершенной темноте, в одиночестве. Голос ее касался каждой травинки в лесу, обволакивал их и летел ввысь, к небу, к звездам... Зелигена так пела... И с каждой нотой ее, с каждым звуком в самом центре темноты расцветал красными огоньками огромный развесистый клен. Огонек за огоньком набирали свои силы, и поляна вокруг них преображалась. Будто тоже расцветала, открывалась в эту волшебную ночь гигантским огненно-красным цветком.

И в его свете я увидела саму певицу, Малати. Она тянула к «цветку» свои руки и пела... пела... А «цветок» все раскрывался. И стал виден высокий папоротник вокруг ствола клена, проявились очертания темных кедров по границам поляны... И только тогда Малати закончила, смолкла. Опустила свои руки... А я снова вспомнила дышать.

- Ну, смотри.

- Куда, Лека?

И вот теперь я увидела Кая. У самого ствола волшебного «цветка-клена».