Нежность против вражды

- Робин, как нам помнится, ты раньше не отличался миролюбием и предпочитал закрывать глаза на эти запреты отца! Что сегодня-то изменилось? - швырнул в меня претензией мой младший брат Коул .

"Изменилось!" - мысленно ответил я и обернулся, ища на ступеньках фонтана стройную фигурку Мэйбэллайн, но ее там уже не было. Моя красавица исчезла, испарилась, не оставив после себя ни следа! Словно весь сегодняшний прекрасный, наполненный смехом и радостью день, был лишь волшебной сказкой! Самообманом!

- Пропустите их! - разозлившись, резко приказал я братьям, и они отступили, не посмев мне перечить.

Парни Бродерик, окинув нас суровыми взглядами, прошли мимо, не произнеся ни слова, и целенаправленно свернули в ближайший переулок.

Глава 5

Робин

Сегодня был День Покаяния - большой церковный праздник, поэтому поход в храм был обязателен и я, как старший сын и наследник лорда Лонгман, не имел права пропустить сие, с моей точки зрения, совершенно бесполезное мероприятие.

В это раннее утро все происходило по давно заведенному порядку: с первыми лучами солнца церковь начала заполняться горожанами.

Нарядно одетые мужчины и женщины занимали места согласно их положению в обществе. Нашей семье, как представителям высшей знати города была выделена целая лавка в первых рядах. Точно такая же лавка в том же ряду, но слева от центрального прохода, принадлежала нашим старым недругам, семье лорда Бродерик.

Невооруженным взглядом было видно, что положение лавок по отношению к алтарю, а следовательно и статус персон их занимавших, были совершенно одинаковыми.

Поэтому споры из-за них должны бы напрочь отсутствовать. Но это лишь на первый дилетантский взгляд.

Мой отец и глава семейства Бродерик призадумались и нашли повод для регулярной грандиозной ссоры. История повторялась каждый наш визит в храм Всевышнего. А состоял он в том, что умудренные жизнью мужи до хрипоты, до вздутия на горле вен спорили о том, кто имеет право первым пройти по проходу, чтобы усесться на предназначенную ему лавку.

Вот и сейчас два многоуважаемых члена городского совета надрывно орали друг на друга, но не уступали сопернику дорогу.

- Кто ты такой, Фергус, чтобы я перед тобой расшаркивался?! - голосил отец.

- Это я кто такой? - перейдя от возмущения на фальцет, верещал лорд Бродерик. - Это ты, Риган, забываешься и не желаешь признать мое право на первенство.

Я смотрел на привычный мне спектакль с философской отстраненностью.