Алисандра

Вот как зовут ужасного человека, владеющего магией Разума. Помимо того, что он стар, страшен и орк, так еще оказался крайне жестоким.

– Проходите, присаживайтесь на стул, – встретил мужчина меня сиплым голосом.

При первом взгляде на него я отчего-то поняла: не узнаю я ничего про ту старушку. Не потому, что мулье выглядел не лучшим образом, просто слишком пренебрежительно он пробежался по мне взглядом, и увиденное не пришлось ему по вкусу.

– Добрый день, меня Алиса зовут, – попыталась не выдать подступившего волнения.

– Не стойте в дверях, садитесь на стул и попытайтесь прочитать мои мысли.

И я вдруг поняла, что этот мужчина способен узнать каждую мелочь, которая случайно пронесется в моем мозгу. Глаза быстро забегали по небольшой комнате, останавливались на приоткрытом окне, впускавшем свежий воздух, седой шапке мулье Курэни, на его неровно подстриженных ногтях. А после подняла глаза чуть выше и мысленно запела песенку с детства. Она была простой, незамысловатой и отлично подходила, чтобы заполнить разум чем-то невзрачным и бессмысленным.

Мой стул находился напротив мужчины. Он внимательно на меня смотрел и заметно злился. Его брови периодически сходились на переносице, глаза часто сужались, а губы поджимались. Но я не придавала этому наблюдению никакого значения – песня важней, только она и ничего больше.

– Хватит, – стукнул он кулаком по столу.

Не нравится мой напев? Но я ведь не просила читать мои мысли. Зачем злиться?

Мулье Курэни достал из выдвижного ящика какую-то вещицу и вскоре навис надо мной.

– Встаньте, – приказал он. – Подойдите к краю ковра.

Я беспрекословно выполняла, совершенно забыв все слова из песен.

– Это кулон твоей матери, – и на его руке повисла совершенно незнакомая мне вещица.

– Нет.

– Я сказал: «Это любимый кулон твоей матери».

Голос его раздавался не в ушах, а в самом мозгу. Он был гулким, давящим, словно говорили в пустой комнате – и каждый звук отскакивал от стен, приумножаясь в громкости.

– Нет, точно не ее, – возразила я.

Но он повторял одну и ту же фразу.

Мама его очень любила. Последняя память о ней.

Я понимала, что вещь хрупкая – стеклянный брелок надо беречь, аккуратно с ним обращаться. Надо его спрятать в шкатулку и никому не показывать.

– Лови его, – резко сказал мулье Кэрони и сделал шаг назад, разжимая при этом кулак.