Алисандра

Цепочка медленно выскользнула из его руки, устремляясь за стеклянной, более тяжелой вещицей. Я бросилась спасать мамино украшение, прыгнула вперед, но уже в полете поняла: не достану. Перед глазами оно разбилось вдребезги, раздался звук бьющегося стекла, а слезы сами брызнули бурным потоком. Я охнула, когда ударилась о пол, зарыдав затем в голос.

Стало понятно – не мамин кулон, мысль навязана, ввинчена в голову этим мулье. Но лучше обманываться и иметь хоть что-то на память, чем поверить и увидеть, как брелок разбивается.

– У-у-у, – заревела я, поднимаясь и начиная собирать осколок за осколком.

– Успокойся, – потряс орк меня за плечо. – Это не твоей мамы кулон, я внушил.

Но его слова не помогли. Наоборот, я взвыла еще громче. Слезы капали на пол, пальцы аккуратно собирали кусочек за кусочком ранее красивого украшения. Мне хотелось высказаться, показать, насколько мулье ужасен, что задел с трудом затянувшуюся рану, которая вновь начала кровоточить.

– Хватит реветь, – прикрикнул мулье Курэни где-то сверху.

– Так примените свою магию, – подняла на него мокрые глаза. – Внушите еще что-нибудь, – продолжила надрывным голосом. – Кто вам вообще позволил вспоминать мою умершую маму? Обязательно было так делать?

Я чуть было не кинула в него все собранные стекляшки. Обида жгла горло, слезы не хотели останавливаться, а губы не переставали трястись. Но на мое возмущение мулье Кэрони никак не отреагировал.

Мне пришлось подавить все свое негодование и покинуть помещение, так и не попросив помощи в поиске пожилой дамы в черном. Я хотела устроить вчера бойкот, почти удержалась, чтобы не выйти оставшиеся дни из комнаты и закрыться от мира. Сегодня это желание усилилось.

Скорее бы отсюда уехать. Как они все надоели. Вышвыривают за пределы замка, топят, закапывают, показывают почти мертвое животное, а теперь еще и оскорбляют память моей матери.

Гады! Ненавижу!

Глава 17

– Алиса, вставайте. Нельзя же так, – в который раз проговорила Нэсси.

Хоть мне и хотелось позавтракать, я была тверда в намерении не выходить из комнаты до самого конца. Одеяло закрывало меня от солнечного света, стало защитным коконом, преградой для анэльи. Она второй день подряд умоляла не делать глупостей, выполнять указания ситамета и идти на испытание.