Квенты Винкроса. Ловушка для наместника

Надо отбросить в сторону сентиментальность! Скорее всего, он знает, что она связана с повстанцами, и просто ждет удобного момента, чтобы избавиться, а эта свадьба — лишь прихоть Хальдремона. Да и как игрушка она пока не надоела Стайгену — он только-только вошел во вкус.

Но сегодня она решила забыть об этом. Все-таки она стала первой леди Урсула, а это что-то все же значило.

Она ничего не сможет изменить без Кима да Мара и остальных. У Ники уже имелся план, и она полагала, что все получится, если сделать правильно.

Сколько осталось ждать, пока ан Эрикс станет правителем Арниана, Ника не знала. Но, судя по слабости и худобе нынешнего короля Арниана, могла предположить, что болезнь, которая поглощала его, являлась злокачественной опухолью, и осталось ему совсем немного. Так что убивать короля смысла никакого и не было.

Он должен успеть вернуться в Тармену и объявить совету свое решение, а Стайген тем временем как раз будет на виду у Ники.

***

Усталость брала свое. Ника уже чуть сидела за столом, с трудом выдерживая речи придворных. Есть не хотелось. Последствия обряда Единения со странным гипнотическим воздействием сказывались на ней не лучшим образом. К счастью, Стайген заметил это. Он вдруг поднялся и обвел гордым взглядом гостей.

— Мы должны покинуть вас. Наслаждайтесь пиром.

Наместник подал ей руку, помогая подняться. Она встала, и они вместе пошли по направлению к своим покоям. Ее рука лежала в его большой руке, и она чувствовала тепло, исходящее от большой ладони. Даже не хотелось сопротивляться, наоборот — довериться ему, как в том танце. В ушах стояли слова «просто верь мне», и от них становилось ужасно неловко.

Он не врал ей, разве что недоговаривал, не раскрывал себя целиком. А вот она готова на любой поступок, чтобы добиться своей цели, даже выйти замуж за врага, чтобы потом забрать у него свое.

Интересно, о чем он сам думал в этот момент? Ника не могла прочесть на его лице ни одной эмоции, словно сегодня ничего и не случилось в его жизни, а он просто возвращался с официального собрания. Взгляд оставался все тем же невозмутимым и холодным, как и сталь его клинка.

Они поднялись в комнату, и Ника присела на кресло. Она уже не помнила себя от усталости.