Идеальная невеста принца

Азаран начал с малого: освобождал из плена темных, крал деньги и оружие, а также магические трактаты, из которых существа и стали изучать магию. Много лет темные изгои готовились, а когда восстали, то сметали людские войска, как пыль веником. Даже драконы не могли противостоять темным изгоям, и потом очень поплатились за решение выступить против них. В результате короля убили, а на его место пришел его племянник, который смог договориться с Азараном и семилетняя война закончилась. Половина Альбионии была отдана темным изгоям, а другая - оставлена людям.

Нового короля люди назвали Светлым Каем, в честь него поначалу и называли королевство, а потом просто стали величать Светлые земли. Почти то же самое произошло и с другой частью Альбионии, только с поправкой на то, что изначально ее называли земли Темных Изгоев, а потом сократили до Темных земель. Так что Кай для людей не просто король, а Бог, который услышал их молитвы и спустился с небес к ним на помощь. О том факте, что война произошла из-за их жестокости, люди, конечно же, забыли, считая агрессорами именно темных.

- Понятно, - ответила я, а потом спросила: - А ты по какому поводу ко мне приехала?

Если бы подруге нужна была мазь, то она послала б ко мне шершина, а не ехала бы лично.

Азирия поставила кружку на стол, опустила взгляд на свои носки, запыленных сапог, и ответила:

- Я неделю назад разговаривала с Дэреком.

Я подавилась чаем и хмуро поинтересовалась:

- И как у колдуна дела?

- Колдун? - хмыкнула подруга.

- Что до сих пор его так называешь? А я-то думала за пятьдесят пять...

- Пятьдесят шесть! - через зубы поправила я.

- Ну, пятьдесят шесть лет, - с нажимом повторила подруга, - ты должна была простить.

- Я и простила, - со вздохом ответила я.

Действительно, простила. Но простить - не значит забыть. И каждый раз, вспоминая его имя, я вспоминаю тот закат...

***

Янтарно-красный закат отражался в глади воды, и казалось, что солнце скрывается не там где-то на горизонте, а у тебя под ногами.

Высокое ивовое дерево, склонившее свои ветки над озером, длинные веревки качели, удивительное заставляющее парить сердце чувство полета и холодное, еле ощутимое прикосновение босых ступ к глади воды.

- Хейса, скажи, что ты меня любишь.

Я смущенно отвернулась, но он повернул веревки качели, заставляя смотреть на его лицо.

- Ну, - упрямо повторял он, - скажи!

- Не могу, - еще больше смутившись, ответила я.

- Если не скажешь, то я тебя поцелую.