Капля крови

В ужасе Адиса выдрала иглу, но движение было настолько быстрым, что она увидела только размытое действие.

Она села на край кровати. Адиса начала осознавать, что произошло. Мозг услужливо подсовывал отрывок из древней семейной книги. Адису снова начало подташнивать. Дверь медленно и тихо открылась, боясь вспугнуть. В проёме стоял отец, его глаза мерцали. От жути у Адисы зашевелились волосы на голове. Она заползла на кровать, прижимая к себе подушку и не отводя от отца взгляд.

― Ты же поняла, что произошло? ― спросил он.

В речи слышалось эхо, как в колодце. Адиса не смогла пошевелиться. Ноги и руки окоченели. Сердце било набат.

***

Солнечный луч гуляет по лицу. Просыпаться совсем не хочется, но она вспоминает прошлую ночь, вскакивая с постели. В пижаме, не умывшись и не причесавшись, Адиса сбегает по лестнице, выбегает во двор. Около будки стоит мрачный отец, молча разглядывая пса. Лас, целый и невредимый прячется в темноте своего жилища. Только его глаза светятся в темноте.

― Ты считаешь это правильным? Это нормально, ты так думаешь? ― тихо спрашивает отец, не поворачивая головы.

Адиса не хочет отвечать на эти вопросы. Она не думает об этом. Лас вернулся, и он здесь. Ведь его смерть ― это какая-то глупая шутка её братца. Она ему отомстит, пока Адиса не знает как, но придумает обязательно, ему несдобровать.

― Ответь мне дочь! Кровь от крови моей! ― Тамир Банзарон пронзительно смотрит на неё, она видит печаль в его глазах, и в то же время едва сдерживаемый гнев.

― Брат напугал меня, я не хочу, чтобы он так делал, ― смущенно отвечает Адиса.

Отец подходит к ней, и обхватив руками лицо, заглядывает ей в глаза, пытаясь что-то найти, а потом усмехнувшись своим мыслям, резко отпускает руки.

― Всё что сказал и сделал Чингис ― истинная правда. Ты не веришь, твой мозг уже выдумал правдоподобную версию для успокоения тебя. Я знаю, сейчас твои инстинкты спят, сын не имел права говорить об этом. Ты не готова, ты еще совсем дитя. Он виноват, и он заплатит за это, ― с этими словами отец повернулся и пошёл к дому.

Адиса смотрит на спину отца. Он идёт согнувшись, будто неся на плечах бремя всего мира. Потом вприпрыжку подбегает к Ласу. Адиса пытается вытащить его из будки, но он скулит и упирается словно боится, облизывает её лицо шершавым языком, отчего девочке становилось щекотно. Она заливисто смеётся под яркими лучами солнца.

В тот же день за братом приезжают родственники из деревни. Их вызвал отец. Двое дородных высоких мужчин тяжело смотрят на Чингиса.