Капля крови

В чёрных волосах сверкают на солнце серебряные нити седины. Бросаются в глаза простая запыленная одежда и серые ботинки. Они торопятся. От их взгляда мурашки бегают по спине и хочется согнуться в низком поклоне. Они обедают вместе с семьей, а после взяв за руку брата, видимо боясь его побега, уезжают на грузовике.

Через неделю Лас заболевает. Он ничего не ест. Всё время проводит в будке. Пёс проявляет агрессию, лает и пытается укусить. Адиса плачет и не хочет верить, что его время пришло. Ветеринар, осмотрев её лучшего друга, даёт неутешительный прогноз, отчего она рыдает.

Мама крепко обнимает и молча гладит по голове. Отец смотрит на пса, и он замолкает. Адиса прощается с Ласом, не подходя близко. Отец не разрешает, а после ведёт его в лес, держа за поводок.

Брата Адиса увидит ровно через год. Когда она спрашивает отца о Чингисе, тот задумчиво смотрит на неё и повторяет: «Всё будет хорошо».

***

Пожилая женщина сидела на диване. На столик она поставила фотографию. Тут же родственники поместили подношение из мяса баранины, горки из печенья и конфет перед изображением бурхана.

Свет лампады колебался от проходящих мимо людей. Похороны сломили старую женщину. Седая прядь выбилась из прически, но ей было всё равно. В голове кружились мысли и оседали словно пылинки.

Дамдин остановился около занавешенного зеркала. Вина камнем застряла в области грудной клетки и не давала вздохнуть. Он хотел напиться до потери памяти, но посмотрев на мать, ему стало стыдно и страшно.

Она постарела вмиг, как будто выключили тумблер у неё внутри.

Жажда жизни будто затихла. Светло-карие глаза выцвели и превратились в мутную пленку. Она стала меньше, и напоминала Дамдину маленького беззащитного ребенка, которого обидели ни за что.

Лама монотонно читал молитвы, сидя за низким столиком на подушке. Не прерываясь, он иногда поднимал колокольчик и звон разносился по комнате. Невдалеке тихо сидели родственники, иногда только кто-нибудь подносил платок к глазам, чтобы не видно было слёз.

Запах благовоний пронизывал дом.

Слова ламы перед похоронами его брата застряли в Дамдине как колючка. Он не хотел думать об этом, а тем более обсуждать, но ему приходиться это делать, многочисленная родня спрашивала о словах, испуганно отводя глаза, при этом все знали, то пробирающее до дрожи предсказание.

Тогда он хотел поехать в дацан один, но мать настояла сопровождать его. Они зашли к буддийскому монаху, их дальнему родственнику. Он занимал место в маленьком домике. Его лысая голова блестела.