Отдай туфлю, Золушка!

Почему я раньше-то не предположила такого? Наш бег по мокрой лестнице…

Но ведь это сказка, разве нет? У книжной Золушки (да и всех остальных) такой проблемы отчего-то не возникало!

– Дай ногу, – потребовала я, кусая ни в чём не повинную губу.

– Нет! – истерично взвизгнула пострадавшая. – Оставь меня!

– Ты дура? – рявкнула я зло. – Ты совсем дура или так, временно? Дай ногу, говорю. И заткнись, не ори. Если сейчас её не перевязать, не вынуть осколки, то ты станешь одноногой, женщина. Это тебе ясно?!

Она разревелась ещё сильнее.

Я схватила сестрёнку за плечи, встряхнула и прорычала в лицо:

– Замолчи! Сейчас же! Дай мне тебе помочь! Клянусь, я не нарочно. Да, идиотка. Тут ты права. Но давай об этом потом? Синди! Сейчас тебе нужна помощь!

Притянула её к себе, прижала, погладила по мягким шелковистым волосам («кокошник» соскочил где-то на полпути, вероятно, а сетка сползла). Золушка всхлипнула, уткнулась мне в плечо и заплакала уже без надрыва. Тихо и испуганно, как потерявшийся щеночек.

В кустах расщёлкались, рассвистелись соловьи. Ну или очень похожие по звучанию птицы. Видимо, со сна не разобрались, что за движуха происходит, но в любой непонятной ситуации главное – петь.

– Ну всё, всё.

Я отстранила сестрицу, взяла её израненную ногу на свои колени. Порезов оказалось три: два – на подошве, один – на пятке, и ещё один осколок торчал стеклянной занозой из большого пальца. Я ногтями аккуратно вынула то, что смогла заметить. Перевязала ступню своим носовым платком, разодрав его на три части.

Благо здесь использовали очень большие носовые платки. Затем сняла с себя матерчатый пояс и перебинтовала ногу до лодыжки. Встала. Штаны упали. Чёрт!

Да, тут не умели приталить силуэт без шнуровок и всего такого. И пояс для штанов не был аксессуаром роскоши. По крайне мере, для мужчин. А вот на женском платье пояс действительно являлся лишь декоративной частью. Просто, чтобы был. Юбки крепились совсем другим способом. Ещё бы! Такую тяжелюку ни один ремень не выдержал бы!

Я подобрала штаны и принялась завязывать верх на узелок.

– Дрэз… я… я не смогу идти.

Голубые глаза смотрели на меня жалобно и беспомощно. Мухи зелёные! Терпеть не могу беспомощность!

– Я потащу тебя на закорках, – приказала я то ли ей, то ли себе.

Повернулась к сестре спиной, и через несколько минут, с горем пополам, она смогла ухватиться за мою шею и обхватить ногами мои бёдра.

Примерно на середине прекрасного парка мы остановились отдохнуть.