Отдай туфлю, Золушка!

– То есть, меня тебе не достаточно? – ревниво уточнил он.

– Если бы ты не вылезал из моего будуара, то я бы удовлетворилась одним тобой. Ты же знаешь, я никогда не любила ждать. Что это за прелестный мальчик?

– Блюститель нравственности и верности. Одним словом, не про твою честь.

Кара прищурила чёрные, небольшие, но красивого разреза глаза. Усмехнулась.

– А я бы проверила…

– Не стоит, – буркнула я зло и положила лютню рядом. – В постели я просто отвратителен. Храплю и лягаюсь.

Фаворитка рассмеялась низким, глубоким смехом.

Забрала очищенный фрукт и впилась в него мелкими белыми зубками. Она поражала своей красотой и юностью, но… Я-то видела! Тонкие морщинки у краешков губ, лёгкие, словно тень от волоска. И вот этот взгляд насмешливо-усталый, ироничный, такой взрослый. «Тебе не меньше тридцати, – решила я. – Ещё молода и прекрасна, но уже полна скептицизма женщины, привыкшей покорять, но уже никому не верящей и не нужной».

Впрочем, насчёт ненужности я, кажется, погорячилась.

Вон, Марион, например, явно под влиянием роковой красотки.

– Не могла бы ты сделать кое-что для меня? – спросил принц, снова развалившись в кресле.

– Смотря что, – мудро отозвалась Кара.

– Кое-что запрещённое.

– Из того, за что сжигают?

– Ты как всегда проницательна.

– Только не говори, что тебе нужно очаровать какую-нибудь упрямую дурёшку, и ты желаешь, чтобы я сварила приворотное зелье.

Марион закатил глаза и сморщился, а затем самоуверенно заявил:

– Любую упрямую дурёшку я очарую без твоей помощи, Кара.

Стоит мне свистнуть, и любая поспешит задрать юбку.

– Фу, что за низменный язык, Мар! Где твои манеры? И вообще, не рушь мир милого мальчика. Посмотри, как он нахохлился. Точно грачёнок.

– Воробей, – хмыкнул принц, оглянувшись на меня.

Я и правда злилась. Злилась так, что приходилось сжимать кулаки, чтобы не сорваться и не наорать на этих двух самодовольных упырей.

– Его мир разрушился, когда он увидел тебя верхом на… осле, дорогая Кара.

Но не суть. Так ты окажешь мне услугу?

– Яд? Порча? – деловито уточнила фаворитка.

Марион налил в бокал вина и протянул ей.

– За кого ты меня принимаешь? Или с Чертополохом ты тоже спишь?

Женщина внезапно едва ли не зашипела и отпрянула. Она побледнела и вся задрожала. И вдруг стало очевидно, что красавице точно больше тридцати.

– Не произноси в моём доме имени проклятого принца!

– Моего дяди, между прочим, – безмятежно подмигнул принц любовнице.