Отдай туфлю, Золушка!

– Третья от нашего дома по дороге к ратуше.

– Мам, зачем ты вообще за него замуж выходила?

Маменька устало поднялась. Пожала жирными плечами.

– Ну… он казался порядочным. Добрым. Весёлым. А после смерти твоего отца я была… Ну, знаешь… Девчонкой же совсем. Страшно было одной оставаться. Да ещё и с двумя малышками на руках. Казалось, что вдвоём будет легче. Я тогда как думала: ну и ничего что бедный. Ничего, что простой лесник. Будем жить мирно и ладно. Он вдовец, я – вдова, у меня две девчонки, у него – тоже сиротинка.

А детям, знаешь, и отец нужен, и мать. Ну и…

– Ясно. А что мы врачу скажем?

– А что тут скажешь? Напился, упал, разбил голову. Да ты беги, а вазу я приберу.

На улице было жарко. Я грохотала деревянными подмётками туфель по мостовой и думала, что теперь мне многое стало яснее. С детства не могла понять, почему отец Золушки не заступался за свою дочь. Как так-то?! Как вообще можно позволять посторонней тётке, даже если она – твоя жена, вот так обижать родную дочку? Меня бесили фильмы про Золушку.

И про Настеньку – тоже. А добрый и кроткий папахен несчастной красавицы злил просто до ужаса. Нельзя быть добрым за чужой счёт!

Я всегда знала, что мой папа за меня всех порвёт. Однажды мы подрались с мальчишками в классе (уже не помню почему), и его вызвали к директору. Их разговор происходил с глазу на глаз, но после него меня ни один мальчик не рисковал даже пальцем тронуть. А папа сразу отдал меня в секцию единоборств. И на фехтование.

Кстати… фехтование… Какой полезный навык, однако! Особенно тут.

И вот теперь мне стало понятно, почему отец не заступался за Золушку. Всё просто: алкоголику было плевать на дочь, он променял её на бутылку. И понятно, почему в доме работала одна Синдерелла. Да просто они не вылезали из нищеты, не могли нанять слуг. Но мачеха происходила из богатой семьи, и у её девочек было приданое от родного отца и перспективы удачно выйти замуж. Поэтому и Золушку и на бал не брали – она же бесприданница.

Ей ловить нечего… В этом веке никто не женился на бесприданницах. Всё сходится.

И мне ещё острее стало жаль сестрёнку.

Может, выйти замуж за Мариона не такая уж и плохая идея? Принц, при всей своей ветрености, добр.

– Нет, Дрэз, нет, – прошептала я сама себе, поворачивая на третью улицу. Поворот был только налево, в гору. Справа улица завершалась тупиком над обрывом. – Марион, конечно, добр, но алкоголь со временем здорово меняет личность человека.