Отдай туфлю, Золушка!

А потом всё спалят, всё спалят! Мы будем разорены. Начнётся мор, и Ханс, конечно, заразится и умрёт. А я останусь одна с детьми, и мы будем скитаться от пожарища к пожарищу, от дома к дому, выпрашивая корочку чёрствого хлеба. И сначала умрёт Кель, мой первенец. А за ним Мари, моя умница-дочка. А потом и Жан с Батистом – мои крошки-близнецы…

– Эльза, кто там? – раздался недовольный мужской голос из коридора.

Девушка живо обернулась, махнула рукой, и лампа упала. Масло вытекло на ковёр и вспыхнуло. Тут же перекинулось на подол платья Эльзы.

Та лишь стояла и испуганно хлопала глазами. Я подняла лампу, дёрнула ковёр, накинула целую его часть на ту, где разгоралось пламя. Затоптала начинающий тлеть подол платья, а затем принялась топтать ковёр. Когда на лестницу вышел муж красотки – представительный и самодовольный – начинающийся пожар уже был ликвидирован.

– Кто это? – доктор указал на меня первым из двух подбородков.

– Дризелла, дочь Бель. Ох, боже, дорогой! Я не смогу жить! Я утоплюсь в колодце! Бедные, бедные Жан и Батист! Они были такими маленькими! Смерть от голода – это так ужасно!

– Кто? – озадачился мэтр Ханс.

– Наши близнецы! Сначала умер Кель, наш первенец. Умненький белокурый ангелочек. А за ним Мари… Ах боже мой! Мари! Она так красиво пела и так ловко передёргивала нитку, вышивая. Как я любила её!

Врач выдохнул. Покосился на меня. Провёл пальцами по русой квадратной бородке.

– Дорогая, – вымолвил, с усилием сдерживая раздражение, – у нас пока нет детей.

– Ты не понимаешь! Никогда не понимаешь меня! Почему, ну почему ты такой чёрствый, Ханс?!

– Но у нас нет детей…

– Но будут же! А эта ужасная война…

– Какая война? – испугался доктор.

– Которая когда-нибудь будет, – пояснила я. – Моему отчиму нужна ваша помощь, мэтр Ханс. Он упал, ударился головой и потерял сознание.

Бюргер поджал пухлые губы. Голубоватые глаза заледенели.

– Ваша матушка не расплатилась со мной за прежний вызов.

– Но отчим может умереть!

– Вот пусть сначала расплатится, а потом умирает.

– Ханс, Ханс, как ты можешь быть таким жестоким к людям? – всхлипнула Эльза.

– Мы все умрём! От голода и холода… А дом сгорит в пожаре…

– Этого хватит?

Я протянула корыстному доктору серебряную чешуйку, полученную от Мариона. Тот бережно забрал. Погладил жену по поникшей голове.

– Эльза, успокойся! Я велю спрятать зерно в подполье, и оно не сгорит. Его будет столько, что мы проживём счастливо до самой смерти внуков наших внуков. А сейчас, извини, дорогая, мне пора: пациент ждёт.