Тайна старинного саквояжа

– Это жизнь, – с несвойственной ему мягкостью проговорил Энджелстоун. – А что этот тюфяк? Как там его, Майкл или Мэтью? Он вроде искренне любил тебя?

– Он верил, что любил. Только верил, – тяжело вздохнула Хизер, – а я верила, что его любви хватит на нас двоих.

– Значит, слухи правдивы, что он нашел себе новую богиню и возложил свою веру на ее алтарь, – хмыкнул Энджелстоун.

– После ваших слов, мне стало особенно неприятно. Вы ведь вложили двойной смысл в свою фразу?

– Так и есть, – отрезал Ричард. – И не питай иллюзий! Ты девка ладная – фигура, грудь, да и на лицо не уродина.

– Порой я вас ненавижу, – искренне призналась Хизер. Прекрасно осознавая, что это чувство не к человеку напротив, а к ситуации в которой она оказалась. – Что же мне делать?

– Найти себе покровителя и свить гнездо, если он позволит.

– Я не Аннета! Я хочу любви! – Хизер вскочила на ноги и возмущенно уставилась на Энджелстоуна.

– С чего ты взяла, что эта ведьма не любит Блэкхарда? – поинтересовался он.

– Она умеет любить? – мисс Хукридж недоуменно посмотрела на Ричарда, после чего опустилась обратно в кресло. Она не могла осознать сказанное. Аннета Верлен леди Блэкхард умела любить!

– Какая же ты дуреха еще, – покачал головой Энджелстоун. – Любовь она у каждого своя. У кого-то это жаркое пламя, а у других это теплый очаг.

– Но-но… – у Хизер задрожали губы, а в глазах защипало.

– Чего удумала! Сырость не разводи! Бендер! – крикнул Ричард. – Чаю сюда быстро!

– Аннета тоже здесь? – взволновано спросила Хизер, слезы моментально высохли. Девушка уже лезла в ридикюль за зеркальцем. В глазах леди Блэкхард она не могла выглядеть плохо.

– Смотри-ка, одно упоминание Аннеты, и ты взяла себя в руки, – хмыкнул Энджелстоун. – Не сравнивай себя с ней. Ты дитя этого мира, – осуждающе произнес Энджелстоун.

– Опять вы за старое! Даже если все сказанное правда, Аннета такая же женщина.

Мистер Энджелстоун недовольно поджал губы. Хизер всегда поражало его отношение к Аннета – вроде он ее уважал и даже по-своему заботился, но порой на него находили приступы ничем необъяснимой ненависти.

– Не будем об этом. Бендер, старая ты железяка, где тебя носит?

С кухни до гостиной раздались шаги – тяжелые и неторопливые. Дверь скрипнула и в комнату вошел Бендер.