Ветер с запада

И горевать не получалось вовсе.

Молния не бьёт дважды в одно и то же место. Не бьёт. Не бьёт!

Только мы до бесконечности бегаем по кругу из одних и тех же ошибок.

Ноэлю дежурить не предлагали. Какой толк от него, такого вялого, погружённого в себя, не могущего сосредоточиться ни на чём, кроме лихорадочной чехарды мыслей? Видимо, это усталость помноженная на опустошённый резерв. Или что-то другое…

Призрачные воспоминания о том, чего никогда не было.

В потоках бессвязных мыслей и образов Ноэль блуждал до самого утра, когда к пению птиц прибавились шаги, разговоры, треск дров в костре и гулкие удары топора по сосновым стволам.

Ноэль приподнялся на локтях. Ангус сунул ему в руки чашку с горячим настоем и плошку с овсяной похлёбкой. После завтрака Ноэль всё же заставил себя подняться и ходить ровно, не пошатываясь.

Нужно все проверить!

Корабль представлял собой печальное зрелище. Кроме починки такелажного дерева и латания пробоины предстояло ещё заменить подпорченные Лучезарными и гарпиями паруса.

Герду с Финистом он не чувствовал, хотя в груди билась уверенность, что они живы.

В лагере Сумеречники валили сосны и обстругивали их под командованием Жюльбера, капитана Фурнье и бывалых моряков. Всё шло благополучно. Ноэль не мог найти, к чему придраться, и утроился отдыхать в тени раскидистого дуба.

Опустошённый резерв требовал восстановления, а не новых растрат на пустые хлопоты о том, с чем легко справляются другие. Дрёма накатывала, как волны на берег.

Послышались шорохи. Привлеченный стуком топоров, из чаши леса вышел чужак. Шелестели ярусы воздушной, будто сотканной из пены ткани длинной туники. Ветер доносил нежный запах лилий и орхидей. Изящные стопы обвивали золотые сандалии. По плечам струились тёмно-вишнёвые волосы длинной до пышных бёдер. Правая часть тонкоскулого лица скрыта под ними, как под вуалью. Виден только левый бирюзовый глаз, который внимательно изучал Сумеречников.

Какая насыщенная морской свежестью аура. Это не человек!

- Я Кассия, хозяйка Бухты скорби.

Её голос был звонок и нежен, как стук воды в ручье.

- Мы простые охотники, попавшие в беду на море, моя госпожа, - подошёл к ней Жюльбер и одарил игривой улыбкой, на которую оказывались падки многие красавицы Дюарля. – Не серчайте на наше самоуправство. За лес для нашего корабля мы готовы заплатить.

- Ваше золото мне ни к чему. Да и кровь жертвенных животных не утолит мою жажду.