Воин Забвения

Может, их следы обнаружатся потом. А может, и тропа какая.

Млада подивилась нынешней разговорчивости кметя. Как будто он все эти дни только и готовился, чтобы высказаться. Теперь, глядишь, до самого Кирията молчать будет.

Невер пошёл впереди, за ним - Надёжа. Галаш последним.

Среди леса то и дело расползались небольшие полянки, сухие, солнечные, заросшие пожухлым клевером или сухим хрустящим папоротником. На одной из них остановились для короткого привала. Но потом снова пришлось углубляться в непросохший ещё после дождя лес; лицо облепляла паутина вместе с разморёнными от последнего осеннего тепла пауками.

Один раз даже пришлось перебраться через чахлую, текущую на самом дне глубокого оврага безымянную речушку. А потом подниматься на крутой пригорок, цепляясь за случайные ветки поваленных тут и там рыхлых, прогнивших берёз.

К вечеру спустились в сырую низину, а неподалёку мелькнула между стволов поначалу незаметная, но оказавшаяся вполне чёткой и нахоженной тропа.

И вряд ли её тут пробили тривичи. Уж больно в стороне от их деревни. Невер оглядел её издалека и улыбнулся. Надёжа, проходя мимо, одобрительно похлопал его по плечу и снова возглавил отряд.

К тропе решили близко не подходить - просто держать её в поле зрения. Скоро она совсем ушла вверх, а кмети продолжали двигаться в низине, которая становилась всё более влажной. Иногда приходилось обходить затопленные места, отклоняясь в сторону, а потом возвращаться, выискивать глазами дорогу среди пёстрой ряби засыпающего осеннего леса.

Темнело. К тому времени все убедились, что тропа не охотничья - сразу видно, что вытоптана копытами многих лошадей. И пора было бы подыскать место для ночлега, но углубиться в лес не успели - позади послышались тихие отрывистые голоса. Надёжа поднял руку, останавливая идущих за ним, прислушался. Млада, которая различила отдалённый разговор гораздо раньше него, глянула в сторону тропы, но там, казалось бы, никого не было.

Десятник приложил палец к губам и коротко махнул рукой вперёд. Спрятались за огромным стволом старой берёзы, бугрящейся наростами-капами. Отсюда хорошо было видно дорожку наверху.

Голоса становились громче, а затем между стволов мелькнуло пламя факела, который нёс воин, идущий во главе небольшого, из восьми человек, отряда. Они не скрывались и никуда не торопились, вели коней в поводу, как будто на прогулку вышли. Только трое последних были верхом.