Тайные улицы, странные места

Нельзя так! Нельзя!

Он хотел рассказать, про эту, которая похожа на мать, и они же слышали, она нормальная совсем, глупая просто, повелась на ерунду. И что бы там сейчас не совершалось, нельзя с ней так.

Но не было времени на разговоры. Дёрнулся — побежать, руки и плечо, согнутое колено прорезали тёплый купол, оставаясь без защиты. И сразу заледенели так страшно, что он замер, боясь — рассыплется ледяными осколками, как тот терминатор в кино. С холодом пришёл страх. И вот тут, очень резко и внятно вспомнился сон.

Дёрнувшись обратно, вцепился в плечи девочки, тряхнул, заглядывая в искажённое лицо.

— Скажи ей! Скажи! Там же люди!

— Ты, — прошептала Женя, по-прежнему держа руки, словно хотела обнять кого-то большого, — ты сам. Просил. Не мешай.

— Я передумал! Я не знал, что так вот!

В голове мелькнуло воспоминание о том, как стояла спутница Нориса, склонив к плечу голову с модной стрижкой. И потом пошла, оглядываясь.

Женька сильно вдохнул, опустил голову, зажмуривая глаза. И рванулся из тёплого кокона, туда, где всё громче смеялась ледяная красавица, подняв к небу полыхающие кристальной синевой руки. Его собственные руки мгновенно окоченели, пальцы выпрямились, растопыриваясь беспомощно, а в глотке встал ледяной комок, мешающий не то что крикнуть — вдохнуть.

Шаг скованной ногой уронил Женьку на снег. Снег? Нет, скорее, заледеневший песок, такой вымерзший, что он не слипся, а рассыпался в злую пыль.

И мысли в голове застыли при падении, на несказанном вслух полуслове. Нель-з…

— Отан! — прорезал мельтешение радуг отчаянный девичий голос, — Ньёрд!

— Ш-ш-ш, — ответил крику насмешливый шорох ледяного песка, который сыпался, струился, обтекая беспомощно лежащего Женьку, затекал в уши, стремился в рот, леденя зубы, — тиш-ше, Фейе, не меш-шай.

Но голос, на секунду утихнув, зазвенел сердито и громче, повторяя имена, как заклинание:

— Норзер-Аргест-Этезий-Отан! Ньёрд! Норзер! Аргест! Этезий! Отан! Норзер!..

И ответом ему по берегу ударил шквал ветра, такого тёплого, что окоченевшему Женьке он показался горячее кипятка.

— О-о, — прокомментировала оттаивающая бедная его голова, приподнимаясь над песком, и руки тут же прикрыли макушку, мокрую от стремительно тающего льда.