Тайные улицы, странные места

Увидев, что творилось вокруг, Женька быстро опустил голову, скрючился, растерянно ловя среди какофонии звуков хоть что-то, за что мозг сумел бы уцепиться. Но единственное, что мог повторять мысленно, это обрывки из физики-химии, насчет «слишком горячее к слишком холодному, что ж будет-то».

Оно уже и происходило. Слишком горячее, повторял Женька, стремясь сделаться совсем маленьким, схлопнуться в незаметную точку, и — слишком холодное. Слишком… горячее… к очень холодному…

Вода поднималась, замерзая странными формами, таяла, скатываясь сама с себя, шипела, разбрызгивая ледяные и кипящие капли.

Песок вихрился, вихри каменели, обрушивались под собственной ледяной тяжестью, упадали на горячий песок, шипели, треща, швырялись горстями льда и раскаленной пыли. Страшно выл ветер. Нет, два ветра, а может, тысяча. Сталкивались, взвивались, крутясь, высасывали с поверхности воды весь воздух, а после обрушивали его градом и мощными водяными пластами.

Где-то среди круговерти слышались маленькие испуганные крики, пролетела жёлтая палатка, огрев Женьку по плечу рваной полой с обрывком шнура.

И вдруг на мгновение наступила полная тишина. Словно всё побережье попало в безвоздушное пространство, оторвалось и парит в космосе. Секунду все находилось в покое. Беспорядок воды, песчаные вихри до неба, рассыпанные в воздухе обгорелые деревяшки, палатка, раскрытая огромными бабочкиными крылами, кусок пламени, оторванный от погасшего костра. После, вспоминая картину, которая держалась одно мгновение, Женька думал, привиделись ли ему эти огромные, как велосипедные колёса, снежинки, что занимали пустоты среди месива знакомых, хотя и потерявших привычные места вещей.

Сверкающей паутиной они словно соединяли поднятое и заверченное в калейдоскопный узор, захвативший воду, песок, обрыв и небо над ним.

— Хиус-Немеро-Гальега-Маистра! — прогремел в тишине мужской голос. И всё снова пришло в движение, схлестнулось, крутясь и обламывая сверкающие лучи, но теперь вихри и всплески становились тише, траектории меньше, и каждая вещь, хоть и неохотно, не по прямой, но устремлялась к своему настоящему месту.

— Хиус, — завёл повторение голос, — Немеро! …

— Ох, — перебил его голос женский, — ну, хватит. Вы собираетесь пригласить меня к вечернему чаю?

Женька сидел, опираясь на руки, голова мелко тряслась, и он поднял её, осматриваясь и пугаясь — вдруг увидит, всё вокруг разрушилось, как в тех фильмах-катастрофах. И нужно спасать. Раненые там. Убитые вдруг.