Тайные улицы, странные места

На остановке, торчащей на самом краю самой крайней улицы поселка Маячного, попытался тому дозвониться, но связь тут была совсем нехороша, проще отправиться к берегу и там, с высокого гребня холма осмотреть ожерелье каменистых бухточек. Там, где сети, сказал Капча. Ну что же, решил Женька, радуясь, что ноги после вчерашнего не болят, и от катавасии на ночном пляже остался всего лишь синяк на плече, прикрытый рубашкой, поищем сети и бедного Капчу.

Капча нашёлся раньше, чем Женька разглядел на лёгкой зеленоватой ряби цепочку поплавков и тонкие сверху палочки ставника.

Скалы ловили эхо и кидали голос выше, так что его было слышно даже с верхотуры, где посвистывал ветерок и шуршала выгоревшая трава.

— А-на-на, — тоскливо выводил голос, — пшли, пшли, а ну мотай!

— Тай-тай! — доносил ветерок.

И вдруг голос накрывал звон и грохот, как будто кто-то лупил железной ложкой в днище пустой кастрюли.

— На хрен пошли, — уныло голосил невидимый Капча, и снова грохотало что-то.

А над серединной бухтой взмывали лёгкие белые чайки, клоня острые крылья в одну и другую сторону.

Под белыми силуэтами проносились чёрные, вытянутые торпедами — бакланы летели низко, параллельно спокойной воде.

Женька спускался в далёкую ещё бухту под аккомпанемент воплей и грохота, хорошо, смягчённого расстоянием. Под кроссовками скользила новенькая осенняя трава, она покрывала все тропинки, сделав их яркими зелёными линиями на светло-золотой шкуре степи. Местами на золоте сочно торчали кусты сиреневого кермека, у Жени бывают такие глаза, вспомнил Женька, когда она расстроена или сердится.

Такие — ярко-фиолетовые. А когда совсем-совсем рассердилась, стали сперва голубыми, как лед, потом — тёмными, синими, как вечерняя туча. Капча все же дурак…

Спрыгнув на песок, перемешанный с белыми ракушками и плоскими голышами, Женька всмотрелся в расставленные на краю бухты сети. Пошёл ближе, с удовольствием увязая в сухом песке и переходя к воде, где вместо песка блестели на солнце мокрые россыпи мельчайшей кремневой гальки, каждый камушек размером с маленькую горошинку.

В сопливом детстве Женька нагружал этой карликовой каменной мелочью полные карманы, и ревел, когда мама вытряхивала сокровища обратно. Не понимала, как это здорово — совсем же настоящие камни, обкатанные, но крошечного размера. А главное — так много!

Хрустя шагами, вспомнил вчерашнего Костика и снова порадовался за пацана. Вот уж кому повезло — тоже сокровища, и так много.