Тайные улицы, странные места

— Он соскучился, — объяснила Женя, осторожно сматывая цепь и притягивая пса поближе, — но его нужно скорее отвести, долго я не удержу. Когда он поймёт, что я не слишком сильная, он снова станет. Таким вот. Как с Виталей.

Норис невдалеке презрительно фыркнул. Но вслух возражать не стал.

— Жень, — сказала девочка, подходя совсем близко и понижая голос, — Жень… я отведу Чинука и вернусь. Ты мне веришь?

— Зачем? — угрюмо спросил Женька, — нормально всё. Жары нет. Катастрофы нет. Все ж получилось.

Она вытерла потрескавшиеся губы, машинально поморщилась.

— Я к тебе вернусь. Ты должен мне верить.

Он хотел ответить что-то язвительное. Насчет прекрасной Аны для Нориса-Виталечки. И ужасно жгло сердце от того, как тот орал «поцелуйчики»… Реально, провели, как детсадовца.

Но она уже исчезла в сумерках, которые густели на глазах.

— Прекрасный Чинук, — удалялся, стихая, хрипловатый голос, — ты мой герой, мой доблестный пес. Дурак ты, конечно, но я люблю тебя, Чинук…

Наступившая тишина качнулась от вкрадчивого голоса, полного фальшивого сожаления:

— Прям, как с тобой, да? Ты мой герой!.

. мой доблестный герой! Такие вот они, бабы. Получается, им, что мы, что собака блохастая — одинаково.

Голос стал взрослым, отметил Женька и напрягся, не поворачиваясь увидеть то, что уже понял — увидит. Рядом с ним вместо смазливого Витали снова стоит Норис, сколько там ему сейчас — почти тридцатник.

— Я про вас понял всё, — вёл дальше сумеречный собеседник, стараясь придать словам задушевности, — когда на пляже увидел.

Помнишь? Ты её закрывал. Чтоб я, значит, не разглядел, когда Зяма фонарем светил. Понял, потому что она и правда, кой-что мне оставила. Научила. Перед тем, как кинула. А ты думал, я просто так поднялся, а? Из обычного пацана стал крутым парнем, который разбирается, кого как прижать надо. Не нравлюсь тебе? Вот и скажи спасибо своей, не знаю, как ты там её называешь, про себя. Главная фишка, знаешь в чём? В том, что им на нас плевать, понял? На тебя, на меня. На всех плевать, кто люди.

Он хохотнул.

— Вот это и был главный урок мне от нашей девоньки. А ты — дурачок, умишко у тебя убогий. Она крутит, как хочет. Ты главное верь мне, верь, Женечка. А ты и веришь. Верить, Женечка, никому нельзя. Ещё один урок.

Женька молчал, хотя от уверенного мерзкого голоса его тошнило. Молчал, потому что уговорились, Норис отдает Чинука, а Женька остаётся. Взамен.