Тайные улицы, странные места

Танечка! И где там наш хлопчичек, где моя радость, где моё золотое золотко!

Выключила газ и, шлёпая тапками, пронеслась мимо Женьки, почти впечатав того в коридорную стену. Подхватила из рук дочери младенца, который барахтался в складках пелёнки.

— Эдюшечка, — фыркнул в большой светлой комнате Капча, тыкая пальцем в комод и в кроватку, то есть, указывая другу, что делать вместо себя, — думаешь, назвали Эдуардом, хотя бы? А вот фиг. Эдвард. Эд-вард, блин. Спохабили пацану всю жизнь.

— Из книжек, что ли? — Женька неловко разворачивал пахнущую мылом и молоком цветную пелёнку, укрывая блестящее донышко кроватки.

— Не. Это когда мать за сборную ещё играла, от завода. В Латвии у неё был такой. Эдвард. Эдвардус какой-то ещё «…ус». Чи в Литве. Я один раз в шкафу лазил, так нашёл фоточку старую, прикинь, кодаковскую. Ну я тебе скажу, и рожа у этого Эдварда. Прям, щасте, что она меня не тогда родила, а на год позднее. Чего? Ты чего ржёшь?

— Серый, я блин, иногда офигеваю. Ты компы чинишь. Разбираешься там, в винтиках всяких.

— Ну? — мрачно поторопил Капча, который ростом и сложением был сильно похож на мать, но что интересно — черты некрасивого лица в сыне повторились вполне даже привлекательными.

— Год… Перед тем, как родить, сколько сеструха твоя беременная ходила? Посчитай на пальцах. А потом уже радуйся.

— А… — Капча выпрямился, крутя пальцами край спортивных шортов, — ну… А, блин! Ты думаешь? Ты совсем, чо ли?

— Ничего я не думаю, — Женька примостил на перильце ещё одну пеленку и отряхнул руки, словно сбивая с них младенческий запах, — это ты думай.

— Во у тебя память, — восхитился Капча, — а пошли пройдёмся? Заодно придумаю, чего тебе не отдам. Ма! — заорал в сторону покинутой комнаты, куда уже переместились тётя Валя, Татьяна и свёрток с орущим Эдюшечкой, — мы погуляем пойдём. С Женькой.

Мать промолчала, но через полминуты выскочила, таща в руках комок памперса и ворох пеленок.

— Если за куревом… Я все твои тряпки, в помойку.

— Та ладно, ма, — мирно сказал Капча, прыгая на одной ноге рядом с креслом и стаскивая драные шорты, — тебе каких купить? Парламент? Синий, да?

— Красный, — тётя Валя оглянулась на закрытую дверь.

— Синий, — не согласился Капча, — тебе лайт надо. Если не бросаешь.

— Мал ещё, — величественно парировала тетя Валя, выпрямляясь во все свои метр восемьдесят пять.