Тайные улицы, странные места

— Так, — донёсся через белую дверь сердитый девичий голос, — если про курево там шепчетесь, всё нахрен повыбрасываю в помойку! И синий, и красный!

Капча уже переоделся, на удивление ловко пользуясь одной правой рукой. Толкая Женьку, вытурил его в прихожую, оттуда в подъезд, пока тётя Валя через двери льстивым голосом уверяла дочь, что никто не о куреве, и здоровье золотого Эдюшечки не пострадает.

На улице было ожидаемо жарко, зато не пахло пелёнками и горелой молочной смесью. Воняло выхлопами машин, с заваленной хламом помойки вокруг трёх зелёных контейнеров, вечно переполненных, несло овощной гнилью, небольшой ветерок носил пыль, от которой першило в горле и чесались глаза.

Капча чихнул, фыркнул, промаргиваясь, и устремился в сторону большого сквера поодаль от их пятиэтажек. Сквер, украшенный десятком усталых от жары софор и редкими кустишками бирючины, носил гордое имя «Городской сквер Деметры» — рядом находился античный склеп, огороженный каменным забором, но местные называли его по существу, хотя и не так романтично — «собачья площадка».

У Капчи и компании там было свое насиженное место — на каменном бордюре, укрытом длинными ветками старой неухоженной ивы. Такими длинными, что нижние ветки постоянно связывали свободными узлами, чтоб не возили по макушкам, но что странно, озадачился Женька, который тоже тут временами сидел, хотя не любил больших компаний, — что странно, никто их не обрывал и не обламывал. Хотя, конечно, вязать лиственные плети прикольнее, чем просто ломать.

Это получше, чем некоторые придурки вырезают на коре старых тополей инициалы, чтобы потом год за годом видеть — не зарастают, а становятся толще и чернее. Будто дерево меняет шрифт с курсива на обычный, а дальше — на полужирный и жирный, сравнил Женька.

— Курнём, — скомандовал Капча, усаживаясь под гибкими петлями и узлами. Вытянул длинные ноги, нашаривая в кармане мятую пачку, — одна осталась, дам затянуться.

— Я не хочу, — Женька сел тоже, глядя через листья на выгоревшую траву, среди которой неопрятными горками валялись дворовые собаки.

Три серых блоховоза и один внезапно совсем рыжий. Интересно, а нос у него конопатый?

— А давай ты мне баблом отдашь, — внезапно предложил Женька, стремительно выстроив мысленную цепочку от рыжего пса, через его конопушки, к лицу Жени Местечко, пылающему веснушками, оттуда — к её рубиновым ушам и своему предложению заработать денег на починку зуба.

Капча закашлялся.