Тайные улицы, странные места

Но Женька надавил без всякого стеснения:

— Ты же с клиентов своих лупишь за ремонт? Ну, и ты ж уверен, что победишь, так? Считай, никакого риска. Но если… если вдруг, то ты мне отдаёшь штуку. Фонарик, между прочим, тыщу триста стоит. А в охотничьем они кончились давно. Не купить.

— Ну ты, Смола, — Капча задумался, не зная, какое поставить дальше слово, потому закруглился неопределенно, играя интонациями, — ну, ваще, Смола! Да-а… Не думал я, что ты.

— А что тут такого? — Женька рассердился внезапно и сильно, так что от обиды даже стемнилось перед глазами на мгновение.

Он мог бы сказать другу, о том, что всегда платит за него там, где нужна чисто мелочишка. Троллейбус, мороженое, даже бланки анкетные, когда они пару лет назад пахали в зеленхозе за копейки, через городское трудоустройство — всегда было так: «Смола, заплати» и кивок королевский, вроде он приказывает. Мелочь, конечно, реально копейки, но обидно, почему всегда он, а если большие траты, на шашлык с пивом, так разумеется, скидываются все поровну.

Припоминать мелочевку вслух — совсем стыдно. Но и рисковать ценным фонариком Женька никак не хотел, тем более, знал он, зачем Капче фонарик с отпугивателем, будет гонять по квартире несчастную сиамскую Таю, чтоб у той ещё пуще характер испортился… А деньги у Капчи всегда водились, он практически всегда умудрялся починить клиентам то старый комп, то плеер, а то и запаять кому-то из девчонок материн фен.

Так что, Женька просто упрямо повторил:

— Спорить будем по-взрослому. Я отдаю фонарь, без балды, сразу.

А ты, если что — штуку мне. Или не спорим вообще.

— Малой! — крикнул Капча, отодвигая висящие у самого лица длинные ветки, — а ну, подь сюда!

Толстый мальчик с надутыми щеками мрачно посмотрел на ивовые кущи, отвернулся, пыхтя, залез по ступенькам в пластиковый купол горки и, так же пыхтя, торжественно съехал, вытянув загорелые ноги, похожие на исцарапанные сосиски. И только после этого, не торопясь, направился к иве.

— Вот гад, — восхитился Капча, — да я в его возрасте ссал, если на меня взрослый дядя просто поглядит!

— Кипятком? — съехидничал Женька.

Но Капча уже общался с призванным пятилеткой.

— Разобьёшь, понял?

Тот с той же величавой торжественностью поставил ребром ладошку. Две руки встретились, закрепляя пари, две пары глаз испытующе заглянули друг в друга.

— Бей!

Пухлая ладошка разбила рукопожатие. Капча протянул правую руку, они с пятилеткой попрощались, совершая ганста-ритуал: вверх ладонь, вниз, большой палец туда-сюда.