О чем поет вереск

– Но тогда кто-то должен будет тебя согреть, – он старался говорить бесстрастно, но вышло глухо и прерывисто. – Любой волк будет счастлив спасти королеву от холода… Но кто же им позволит? Беседка сложена из камня, и хоть увита шиповником и плющом, не дает тепла.

– В отличие от тебя. Возможно, я даже смогу полюбоваться теми цветами… Греясь о твою волчью кожу!

– Если мы не найдем занятия поинтереснее.

– Я не сомневаюсь, мой супруг.

– Хотя цветы могут быть очень привлекательны даже для волка. Их можно нюхать, кусать… целовать!

Мидир, оторвавшись от плеч смущенной Этайн, отвесил полупоклон, сразу после этого предложив ей локоть.

– Насколько я помню, по человеческим законам у нас должна быть какая-то особенная ночь после свадьбы?

Этайн залилась краской внезапно и жарко.

– Года и лугнасадных ночей тебе мало, мой неутомимый волк?

– И дней! – потерся он щекой о ее щеку.

– И дней… – эхом повторила Этайн, млея от ласки.

– Мне всегда будет мало тебя!

– Раз ты вспомнил про наши законы, – отодвинулась Этайн и коснулась пальцем кончика его носа, – то первую ночь я должна была бы провести в объятиях короля.

Конечно, в том случае, если бы он счел меня достаточно привлекательной и не стал бы брать выкуп. Ты уступишь ему место в нашей постели?

– Это очень, очень соблазнительно. Надо подумать. Наша казна может сильно пополниться… И все-таки нет. Никакого выкупа!

Мидир отвлекся на смех Этайн, а потом отдал приказание принести в беседку обед.

Воган едва ли не впервые беседовал с ним мысленно, в ответ пожелал королю и королеве долгих лет вместе… Мидир мысленно распорядился не искать его. В конце концов, сегодня у него свадьба! Джаред услышал, понял, промолчал печально.

И веселый бег под дождем, и стягивание мокрой одежды, неожиданно яростная и уже привычно яркая страсть Этайн – всё дополняло и усиливало ощущение праздника…

Грохотала гроза, свежий ветер, пахнущий молниями, врывался в беседку, остужая разгоряченную объятиями Этайн.

Она устроила голову на груди Мидира, а он подтянул повыше плащ с теплым подбоем. Женщина счастливо вздохнула, глядя вдаль. Мысли ее витали далеко отсюда.

Мидир не желал делить Этайн ни с кем и ни с чем, даже с её туманными размышлениями.

– О чем задумалась, мое сокровище?

Этайн подняла голову, глянула высокомерно: словно озорница, что расшалилась, но не попалась.

– Мне кажется, будто грозы здесь другие, не как в Верхнем.