О чем поет вереск

Они более долгие, шумные, а сквозь грохот слышны слова старых богов, – протянула руки к его лицу, огладила брови, провела по скулам и щекам. – И как вы не боитесь?

– Боимся? Мы?! Моя милая Этайн, среди нас жили даже старые боги. А перворожденные, дети праотца-мага и матери-волчицы, живут и теперь.

– Те трое старых богов, что спасли мир? – встрепенулась Этайн. – Синий, желтый и красный?

– Не нужно верить всему, о чем болтают, – как можно более легкомысленно произнес Мидир.

Мидир точно знал про Вогана и Хранителя Дома Волка, но внезапно ему привиделся Алан.

Темные, почти черные, непроницаемые глаза, иссиня-черные волосы, худое породистое лицо. Невероятное владение оружием и собственным телом. Нет-нет, хотя род Алана так и не найден, начальник замковой стражи явно слишком молод для первой крови.

– Будь уверена, – продолжил волчий король после паузы, – тут грозы не боится никто, даже самый крохотный волчонок!

Вместе с отблеском ветвистой молнии к нему пришли воспоминания о доме, страхе и волчатах.

* * *

Дом Волка редко сотрясали особенно большие катаклизмы хотя бы потому, что сотрясти его непросто. И на памяти пятнадцатилетнего Мидира это происходило впервые. Старший, Мэрвин, постоянно находился подле отца, и, хотя брату было всего пятьдесят, Джаретт доверял ему. И сейчас отправлял старшего на границу возглавить отряд, снаряжая в дорогу наставлениями и экипировкой. Мидиру никто не говорил, что произошло, а подслушать старших ему не удалось, потому что…

– Мидил! Мидил, мне стлашно!

…потому что пятилетний Мэллин стал его персональной заботой.

Брат таскался за ним повсюду, дергал за штанину или рукав, поминутно требовал внимания, поминутно задавал вопросы, прижимая к груди лоскутного Фелли, и не был в состоянии соблюдать тишину хоть сколько-нибудь долго.

– Мидил, а почему головы волков такие злые? Вчела ещё не были злые, а сегодня у всех толчат клыки, – и сам оскалился молочными зубками.

Мидир фыркнул. Брат иногда вел себя потешно, хотя большую часть времени был попросту приставучим.

– Это происходит потому, Мэллин, что на нас кто-то хочет напасть. И вот если бы ты тогда возле тронного зала так не перепугался теней и молний за окном, то я бы смог сказать – кто. Ты же волк! Ты не должен бояться.

Мэллин опустил голову, прижал к себе Фелли крепче, одновременно вцепляясь в ладонь Мидира.

– Я волк, но даже вот эти волки, котолые на стенах, они все лавно скалятся. Значит, тоже боятся! И я могу!

Мидир раздраженно вздохнул.