О чем поет вереск

Сейчас Мидиру было отчасти неприятно вспоминать те времена легендарных битв: он был крайне молод, вспыльчив, неопытен, и имел все шансы сгинуть в небытии, как и другие старые боги и прочие Дома. Прояви Айджиан меньшую рассудительность, не забудь Лорканн о выщипанном хвосте, а он сам – о выдернутой грифоном шерсти, сейчас под Холмами было бы на одно королевство меньше. А может, на три. То есть не осталось бы ни одного.

Все тогда казалось простым и естественным – очередное заблуждение молодости. Раз старые боги умирают, туда им и дорога, а если миру предстоит измениться, то это только к лучшему.

Тогда же в Нижнем не стало людей: поднявшиеся на дыбы времена за секунды махнули через столетия, и все короткоживущие, не ушедшие в Верхний, обратились в прах.

Мидир вздрогнул, крепче прижимая к себе Этайн. Он тогда не понимал, насколько большую потерю понес их мир, в чем им довелось поучаствовать и что именно они пережили.

Крошились края вселенной, стирался небосвод, утекала вода.

Лорканн предложил держать, что сможет каждый, и вывернул миры своеобразным цветком. Мидир соединил их не пространством, но более гибким временем, Айджиан добавил эфира, позволяющего сплести остатки миров кольцевой лестницей, целой, ровной, настоящей и существующей поныне.

За временем подтянулись пространство, магия и воздух, вновь обрисовав незримое Древо жизни.

Они сохранили то, что сумели.

И перестали называться старыми богами, не пожелав ничего божественного прививать новой эпохе.

Размылись, затуманили свои фигуры, отдали могущество своим мирам, назвались королями. Об этом помнили друиды, но более никто.

И уж точно об этом не нужно знать его прекрасной королеве.

Этайн как будто почувствовала, что Мидир вспомнил о ней, открыла свои волшебные глаза, сонно пробормотала «моё сердце». Непогода за стенами беседки не давала Мидиру успокоиться, проснувшиеся воспоминания разбередили душу и давние страхи, поэтому он не дал супруге уснуть снова, добудился весьма приятным для обоих способом.

Этайн засияла глазами, а Мидир хоть немного отвлекся. Заклинанием очистил тела и одежду, притянул к себе благодарно покрасневшую красавицу, которая все ещё стеснялась показываться на глаза волкам сразу после жарких объятий с Мидиром. Он знал: ей казалось – все видят. Этайн была недалека от истины. Волки не видели, зато прекрасно чуяли…

Бежать вместе с Этайн под дождем в замок оказалось занятнее, чем с утра в беседку.