О чем поет вереск

Камин и в этой комнате грел уже не так ощутимо, но больше Мидира тревожила свернувшаяся под одеялом небольшая фигурка. Он слишком бесшумно подошел к брату – и понял это, присев на кровать.

Мэллин подскочил и уставился огромными темными глазами, отчаянно прижимая к себе Фелли.

– Плости, Мидил, плости, я не хотел колмить того волка, но он от меня плосто откусывает! – поспешно стирал слезы рукавом, шмыгая покрасневшим носом.

– Вижу, вижу, не прыгай ты так, – Мидир поморщился, а потом слегка подпихнул Мэллина на другой край кровати.

– И раз уж ты меня разбудил, в наказание я затребую с тебя половину твоей постели. Как принц ты не можешь не уважать закон! Ты помешал мне спать и поплатишься за это!

Мэллин недоверчиво глянул, освободил место, дождался, пока Мидир ляжет под одеяло, а потом подпер вихрастой головой его подбородок. Лоскутный Фелли пуговичным носом вдавился Мидиру в солнечное сплетение.

– Ты еще научишься быть волком, Мэллин, научишься. Я уверен, из тебя выйдет отличный волк.

* * *

Пока Мидир задумчиво вглядывался в потолок, обращаясь к видениям прошлого, успело совсем стемнеть. Вчерашние мысли вновь вторглись в сознание.

Черно-серые тучи захватили все небо, шумя и грохоча, как склочные старые боги. Мидир припомнил несколько их встреч в том, давнем, большом составе. Невозможно, просто невозможно было не вызвериться на треклятого грифона, тогда такого же молодого и дерзкого, как сам волчий король. Даже помоложе, о чём Мидир не уставал неблагому напоминать, пусть и на жалких пять лет.

И по сей день реакция Лорканна на эти слова вызывала у Мидира улыбку. Айджиан все время их разнимал, и если бы не рассудительный фомор, вряд ли бы они пережили конец света.

По счастью, и Лорканн оказался более разумным, чем выглядел на первый взгляд. Айджиан, подмявший под себя весь океан, знал, что одному не выстоять, и нашел себе союзников. Он привлек их обоих, благого и неблагого, предложил план, поддержку и перемирие.

И хотя тогда Мидиру казалось, что перемирие с неблагим в принципе вещь невозможная, Лорканн проявил присутствие не только магической силы, но и разума, весьма условного, как всё у неблагих.

Втроём они смогли переменить судьбу. И когда времена обрушились, забирая старый пантеон – разобщенный, погрязший в склоках и дрязгах – благой, неблагой и фомор сохранили не только свои жизни, но и свои королевства.