О чем поет вереск

– Но мы волки не только по рождению, мы волки благодаря нашим душам: мы не отдаем своих, не бежим от схватки и не позволяем страху овладеть нашими сердцами. Мэллин, боятся все, но не показывают.

– Плямо все? – серые глаза недоверчиво прищурились. – И даже Мэлвин? И даже папа? – на пару утвердительных кивков братишка выдал самое скептическое: – И даже ты?!

– Все – это значит все, Мэллин. Я тоже время от времени боюсь, – Мидир усмехнулся, глядя на вытянувшееся от удивления лицо брата. – Но я никому не показываю страх, не позволяю ему взять над собой верх, он не получает добычи и уходит.

– Тогда стлах тоже волк? – Мэллин задумчиво пригляделся к Фелли, будто представляя, что так выглядит страх.

– Ну почти, – Мидир уложил братишку в постель, укутал со всех сторон, подоткнул одеяло, похлопал по руке. – И вот теперь докажи этому волку, что ты уже большой волчонок, и тебя за один укус не раскусишь! Не бойся, спи.

Мэллин побледнел, глаза расширились и показались темными в полумраке спальни.

– Мидил, а может, ты не будешь уходить еще недолго? Я бы не боялся и уснул!

– Ну нет, так со страхом сражаться не получится, – Мидир смирил свое собственное заволновавшееся за брата сердце.

– Но ты же знаешь, я за стеной, в своих покоях, очень близко. Тебе нечего бояться в Черном замке! Спи.

Поцеловал братишку в лоб, устроил поудобнее Фелли, задул свечу, подкинул дров в камин и вышел. Когда Мидир обернулся в дверях, ему показалось, что Мэллин спрятался под одеяло с головой, уткнувшись лицом в подушку.

Мидир тихо прикрыл дверь.

Дойдя до своих покоев, обеспокоенно прислушался чутким волчьим слухом, но со стороны покоев брата не долетало ни звука. Мидир прекрасно слышал его всегда – вот только не сейчас.

Мидир нахмурился: приходить он к себе запретил, так что Мэллин останется в комнате и будет спокойно спать всю ночь. Нет смысла переживать. Ведь именно из-за Мэллина он не узнал, кто напал на Дом Волка!

Спасительное раздражение все равно не перекрыло беспокойства: в спальне Мэллина было очень тихо, словно тот даже не дышал.

Мидир снова отогнал лишние мысли, заполз под одеяло, уткнулся в подушку и мгновенно уснул.

Проснулся он посреди ночи. Дрова в камине прогорели, но разбудило его не это: сквозь отдушину вслед за новым раскатом грома раздался всхлип. Мидир выругался про себя, затаил дыхание, но больше ничего не услышал.

Чувствуя себя очень глупо, он поднялся, накинул на тонкую спальную рубашку халат, привычно быстро заправил постель и пошел к брату.