О чем поет вереск

Мидир, качнув руками и поймав равновесие, подошел вплотную. Отпускать ее быстро не хотелось.

– Мидир! – закусила Этайн губы, видя его неторопкость.

Он отодвинул ветку, которая и впрямь задевала колючками жемчужно-белую кожу женщины. Лизнул, согрел дыханием шею, столь же чувствительную, сколь и пальцы Этайн, что сейчас сжимались и норовили стукнуть его. Касаясь приоткрытыми губами, провел дорожку от ложбинки меж ключицами до подбородка.

Этайн свела брови, отстранилась сколько могла, но румянец покрыл щеки, завладел шеей, а дивные хризолитовые глаза потемнели.

– Обязательно было меня привязывать?! Освободи же меня!

– Не вижу повода для спешки.

– Мидир!

– На чем мы остановились? Кажется, на поцелуях!.. Или уже нет?

Он расстегнул верхний хангерок, приспустил его с плеч Этайн. Тончайшая материя лейне лакомо обрисовала соски, напряженные и торчащие задорно. Просто сами напрашивались на укус – или на поцелуй. Его женщина сладко пахла вереском и желанием.

– Так бы и съел тебя, – вырвалось глухо.

Мидир, оторвавшись, поднял голову полюбоваться на Этайн, та попыталась его боднуть! Она сопротивлялась, хоть и была полностью беззащитна… Мидир почувствовал, что слабеет совершенно непотребно. То есть почти везде слабеет.

Поймал коленку, которой его решили еще и пнуть.

– Ай-ай-ай, как невежливо! Тогда и я не буду… вежливым.

Огладил бедро, задрал юбку повыше. Ухватил вторую ножку и скрестил лодыжки Этайн за своей спиной, притиснул к стволу.

– Какая же ты очаровательная, когда сердишься!

Этайн хотела его не менее сильно, чем он ее.

Однако не желала признаваться!

Настырная ветка, взъерошенная ветром, вернулась, защекотала Мидира по шее, но не могла отвлечь его от попыток поймать губы Этайн, которая уворачивалась весьма ловко.

– Мидир!.. Отпусти уже меня, – простонала женщина.

– М-м-м… что бы мне попросить за это?

– Ах ты, волк!

– Волк? Вот новость!

– У тебя глаза опять желтые!

– С чего бы?

Мидир подхватил Этайн за подбородок, поймал наконец губы, и она притихла.

Сомлела, обняла, сколь позволяли путы. С трудом оторвавшись, Мидир выпустил клыки и клацнул на прибежавшую белку. Зверек застрекотал и скрылся, а дневных фей и вудвуза сосны Мидир попросил не мешать.

– Нам ведь не нужны свидетели, мое сокровище? Волк, которому досталась королева!.. Он потребует выкуп.

– Хм… – Этайн притворно задумалась. – Боюсь, мой муж не даст за меня ни гроша. Зато может порвать охальника на много-много маленьких волчат!

– Но это будет потом.