О чем поет вереск

Мидир, Лорканн и Айджиан умирали и воскресали вновь, и длилось это бесконечно. Они стояли над миром, в мире и вне его, скрепляя его, сдерживая его распад.

До конца старого света на карте Нижнего было двадцать семь королевств. Осталось – только три.

Союз Трех дал жизнь Нижнему.

Новый удар молнии – и новое воспоминание.

Когда Мидир вернулся в свои владения после тяжких трудов по переустройству, он понял: время тут прокатилось не рекой, а лавиной. Кое-где еще вихрилось особенно сильно, и такие места старательно обходили даже бессмертные ши, не говоря о простых волшебных созданиях, вроде тех же фей, что пропадали бесследно.

Солнце стояло в зените благого небосвода, но в этом тоже была неправильность: Лорканн отправился к себе в розовое утро, Айджиан – в туманный закат. Нижний раскололся на три мира, препоны между благими, неблагими и фоморами стали почти неодолимыми.

Черный замок встретил тогда Мидира с большой радостью и облегчением, что стало для короля, который лишь недавно отметил всего-то трехсотлетие своего правления, большим сюрпризом.

– Ты светишься! – многозначительно заявил Мэллин.

– Что с того? Это не повод для моих своенравных подданных…

Мэллин перебил, успев высказаться до того, как Мидир разозлился бы:

– Ты светишься синим! Как светилась треть мира, когда стало возможно дышать опять! – Усталый непонятно отчего, брат повел плечом, склоняя к нему голову. – Мир светился еще желтым и красным, но дышать стало возможно только после синего.

Ты, я так понимаю, всех нас спас. И что-то мне подсказывает, что это понимаю не только я.

Тогда Мидир не поверил, но спешно постарался взять свои силы под контроль, чтобы не показывать собственное очевидное могущество. Брата переубедить так и не удалось, а Благой Двор с большим облегчением воспринял новость о том, что Мидир к переделу мира относится опосредованно; и впоследствии законность его королевской власти подвергалась сомнению заметно реже.

Мэллин же не доверял чужим, даже убедительным речам.

А еще когда-то давно боялся оставаться один в грозу. Мидир усмехнулся: интересно, он достаточно повзрослел, чтобы?.. В груди зашевелилось что-то доброе и древнее, теплое и семейное. Волчий король поймал себя на мысли, что ему захотелось пошалить. Нет, положительно, Этайн странно на всех действует, как бы ни отрицала она свою волшебную силу!

Северная галерея и собственные раздумья вывели его к башням.