О чем поет вереск

Светоносные птицы взлетели, громко захлопав крыльями, и память Мидира услужливо развернула картину прошлого. День отъезда Мэрвина.

* * *

Утреннее солнце резвится на боевой броне, буйство зимнего ветра треплет иссиня-черные волосы Мэрвина, развевает длинный плащ, сыплет на плечи искристые звезды. Снежинки в ярких косых лучах вспыхивают, как адаманты, слепят Мидира, мешают попрощаться с братом, не дают подобрать нужные слова. Он и так редко видит старшего. Чем ближе Мэрвин к отцу, тем дальше от Мидира. Что уж говорить о Мэллине?!

– Возьми меня с собой! – звучит почти умоляюще.

– Даже не думай, средний принц Мидир, – речь брата ровна и холодна одновременно. Он откидывает голову столь величественно, что Мидир не сдерживается:

– Не думай?

– Тебе напомнить правила нашего Дома? Не заставляй меня краснеть за твою забывчивость.

– Я… – Мидир втягивает воздух сквозь зубы, делает шаг назад. – Прошу прощения, первый принц Мэрвин.

– Еще одно нарушение. В чем оно?

– Две особы королевской крови не могут участвовать в одной войне, – произносит Мидир, злясь на себя вдвойне.

Отец бы наказал каленым железом, старший брат будет напоминать не меньше месяца, а то и молчать презрительно. И неизвестно, что хуже. Но отец, погруженный в свое колдовство, теперь почти не выходит из своей башни.

– …тем более, наследные особы, – заканчивает брат.

Окидывает взглядом ждущий его отряд королевских волков.

Мидир лишь вздыхает, радуясь, что ему не нужно думать о троне. Наследник, краса и гордость Джаретта – его первенец, Мэрвин.

Ему, второму принцу, нужно будет лишь помогать править…

И о надежде хоть что-то понять или помочь можно забыть. Мэрвин едет не разбираться – он едет казнить.

Старший, переведя взгляд ледяных глаз на Мидира, бросает отцовским голосом:

– Среди упомянутых нарушений не это главное. Ты принц. Ты не должен, не имеешь права просить прощения. Все, что сделано тобой, уже правильно и уже закон. Запомни это. Ты слишком много возишься с Мэллином, это опасно, не уподобляйся ему. Береги в себе волка!

То ли вздох, то ли шорох подсказывают Мидиру, что младший тоже провожал Мэрвина, но не выходил на свет.

И теперь уже точно не выйдет.

Мэрвина Мидир больше не видел, ни живого, ни мертвого. Отец объявился спустя неделю…

– Отец? – недоуменно поворачивает голову Мидир на стук в дверь.

Мотает головой, стряхивая дрему. Отец в башне, Мэллин «ушел погулять» в Верхнем, Мэрвин должен был вернуться, но все не едет и не едет. Кто же стучит?

Кромешная тьма.