О чем поет вереск

– И раз я ничего не понимаю в чувствах, поясни мне, опытная и мудрая принцесса, почему Фордгалл сжимал кулаки во время моего совершенно искреннего выражения симпатии?

Принцесса растерялась и передумала плакать.

– Да мало ли почему! Ты разозлил бы всякого!

– И почему тогда второй «всякий», то есть Джилрой, поступил ну совершенно по-другому?

– Это как раз ясно, потому что это Джилрой, он… он особенный, светлый, и на все отвечает по-особенному…

Принцесса притихла, Мэллин хмыкнул.

– Особенный, значит… Ты сама-то себя слышишь, нет? Мне кажется, после подобных слов выбора как такового и нет, но пусть, пусть!.

. Женщины! Имя вам – легкомыслие! Чтобы ты знала, солнечная девочка с цветком, сжатые кулаки Фордгалла – это ревность, мрачное, гибельное чувство, которое уже сводит его с ума, хотя он не имеет на тебя никаких прав. И злость от того, что солнечный зайчик упрыгнет к кому-то другому. А Джилрой – он распереживался за тебя.

Мэллин хохотнул, и Лианна вернулась к гневу:

– И что ты находишь в этом смешного?!

– Да ничего, разве что пирожки не смогли бы затаить жестокую обиду и прийти по мою душу войной, захватив в лапы какой-нибудь особо острый нож Вогана… – Мэллин вгляделся в сторону кухни.

– Ты видела у пирожков лапы? Вот и я не видел, поэтому не смогли бы. А вот твой милый лесовик с начинкой из ревности и честолюбия – может. По чести сказать, он мне совсем не нравится!

– Ага! Ты так говоришь про Фордгалла, потому что просто боишься его! – уязвила в ответ Лианна.

– А вот и нет! Но разумно опасаюсь, – послышался слабый шорох по стволу, обозначающий спуск. – Небесный мне нравится больше, что неудивительно: когда-то я выбрал блюдо пряников.

Лианна недоверчиво обернулась, собираясь отвесить еще пару неласковых реплик, но Мэллин спрыгнул на землю, отряхнул руки и кивнул:

– Как ты уже любезно подчеркнула, я полон недостатков, а Воган как раз вышел из кухни, можно успеть что-нибудь стянуть! Рад был пообщаться.

Изящно поклонился и пропал на кухне.

Принцесса встала и обратила тревожный взор к светилу. Протянула руки, впитывая покой и силу. Закатное солнце обласкало Лианну теплым светом.

Мидир, оборвав магическую связь, посмотрел на Этайн, мирно спящую на его плече, ставшую солнцем для него. Она приоткрыла глаза, шепнула «мое сердце, люблю», и Мидир ненадолго отвлекся, а когда он вновь посмотрел на задворки сада, солнечная принцесса уже заходила в кухню, откуда раздавались шумные голоса.