О чем поет вереск

– Ты, король! Представь свою самую жаркую ночь, умножь на десять, и ты поймешь, что этот волк сейчас делает с твоей женой!

– Я не верю тебе! А жене – верю! Мидир никогда не подводил меня, никогда!

– Не подводил – на войне! Но кто устоит перед Этайн?

– Ты знаешь не хуже меня: мужчина не может коснуться ее против воли!

– Земной мужчина! Земной! Гейс ее хранит, но он ее и погубит! Если все так, как я думаю – а ошибаюсь я редко – то я молю Луга, чтобы она поддалась Мидиру! Он не отступится. Если он возьмет ее силой, она проживет не долее одного дня.

Змейка вздрогнула, прищурила золотые очи и вновь свернулась темным клубком в углу.

Глава 4. Жена друга

Мидир шагнул за грань пространства и вышел у кромки окутанного белесым туманом Черного леса.

Этот лес умер еще до рождения Мидира. И, прежде добродушные, духи деревьев выродились в злобных чудовищ. Они охраняли цветы, дарящие желание даже там, где бессильна магия Светлых земель. Черные вудвузы повылезали из ссохшихся стволов, заблестели белесыми глазами, завизжали щепастыми телами, заскрежетали пастями.

В одиночку они не страшны, но сейчас их много, они голодны. Можно покормить кровью, однако делиться чем-либо Мидир не любил. Он и убивать без нужды не любил, однако возвращаться без цветка желания не собирался – и двуручник Нуаду с привычным шелестом вылетел из ножен.

Волчий король помедлил пару ударов клепсидры, проявляя чудеса благого терпения, давая возможность своим неразумным подданным отступить. Черные тени шевельнулись в серой хмари, но никуда не ушли, затаились, попрятались.

А стоило ему пересечь незримую черту границы леса, ринулись вперед все вместе, распахнув занозистые ладони с крючковатыми пальцами.

Ближняя толпа деревяшек – слева. Шаг в сторону, взмах мечом – и черные обрубки тел разлетаются в стороны. Новые твари лезут из затхлой чащобы. Шаг назад, взмах клинком с разворотом – удары со свистом полосуют воздух, рассекают жесткие тела древесных духов, коварно подкравшихся со спины.

Валом валят вудвузы – быстрее рубит клинок.

Волчий король упрямо шагает вперед, освобождая себе путь. Снова шаг, взмах – с хрустом разлетаются щепки.

Ну вот и все, лишь под ногами слабо подрагивает деревянное крошево. Отрубленная кисть с бритвенными когтями вылезла из самой гущи, растолкав остатки собратьев, и жадно вцепилась в сапог. Мидир отсек пальцы, поддел клинком и отбросил подальше. Затем повел ладонью над землей, навеки успокаивая души.

Волчий король долго шел по хрустевшей под подошвами земле.