О чем поет вереск

Мидир разрывал мечом прочную паутину меж стволов. Уж не завелись ли пауки-кровопийцы? Он споткнулся о пень, перелез через поваленный ствол и остановился перед переплетенными сухими сучьями, за которыми рдел один-единственный цветок. Без листьев, без стебля. Он неподвижно висел над мертвой хвоей, поддерживаемый незримыми токами самой земли. Рождаются такие цветы из крови убитых. Видно, какое-то существо забрело сюда ненароком, а вудвузы своего не упустили.

Волчий король спиной проломил ветки и ввалился на поляну. Наклонился над цветком, затрепетавшим в испуге.

Он прошептал:

– Не бойся меня.

Дождался, пока лепестки не перестанут дрожать и подхватил ладонью, отсекая магические нити. Бережно взял теплый, нежный цветок, смутно напомнивший кого-то, и спрятал за отворот сюрко.

Вытянул вперед оцарапанную самыми злыми щепками руку, сжал порез, чтобы кровь пролилась на землю и дала начало новому ростку. Оглядел себя и ускорил заживление. Царапины затянулись, оставив лишь лёгкие следы на коже.

Волчий король вернул одежде прежний вид и отправился назад.

Небо, затянутое пепельной дымкой, внушало смутное беспокойство. Словно он куда-то непоправимо опаздывал… Этайн под защитой, вудвузы успокоены. Мэллин… ему сделано внушение.

Но что-то не так. Что-то торопит вернуться. Куда? К Этайн? В Черный замок? Если что-то случилось бы в цитадели, Джаред уже сообщил бы.

Тревожное чувство гнало Мидира вперед не хуже бичей Балора. Издалека повеяло острым игольчатым мраком, и волчий король еле узнал вересковое поле.

Ветер сдул краски с неба, унес птиц, оборвал листья.

Розовые цветы почернели, стебли сплелись противосолонь вокруг Этайн, сжавшейся в комок.

– Этайн!

– Что это? – она медленно проводила ладонью по сухим стеблям.

– Неважно! Потом. Уходим!

– Вереск… Он мертв, – Этайн подняла глаза и посмотрела, но не на Мидира, а словно бы сквозь него, продолжая гладить неживые темные плети.

Меж тем небо мрачнело все больше. Мидир попытался шагнуть через мертвый венок, но тот шевельнулся – и обратился змеей. Волчий король позвал – но та лишь зашипела, и не подумав починиться.

Она закружилась на месте, свилась вторым кольцом, затем раскрыла пасть, дохнула снежным ворохом и снова притворилась венком. Мириады снежинок взвихрились, ударили в грудь и, заметавшись в диком танце, отрезали от Этайн. Мидир еле удержался на ногах. Попытался переступить ползучее кольцо, и нога увязла в снежной трясине, как в болоте неблагих, а вытянутые вперед ладони словно в колючую изгородь уперлись.