О чем поет вереск

Поблизости раздался вздох, похолодало. Мэллин крикнул отчетливо и жалобно.

Мидир сжал зубы. Из брата вытягивают магию, как будто прядут тонкую нить из пучка шерсти. Пока в нем будут силы, он сможет прятаться от волков. Однако силы не бесконечны… Мидир не видел брата, не мог позвать, но чуял его рядом. Колкие ветки неожиданно колыхнулись навстречу, из них бесшумно вывалился наконец сам Мэллин, с трудом переводящий дух, босой, исцарапанный и оставляющий кровавые следы на темном льду. Завертел головой, но стаи безумных магов не увидел и тяжело опустился на землю.

Волчий король перехватил брата за рукав. Тот обернулся стремительно, прытко – не отшатнись Мидир, получил бы кинжалом в бок.

Не желая нарушать тишину, волчий король встряхнул брата за плечи, блокировал ещё парочку хлестких ударов, увернулся от пинка, потом перехватил за шиворот и сверкнул желтизной глаз.

Мэллин пораженно замер. Потом выкрутился из объятий Мидира, замахал руками, показывая, кому тут грозит опасность. Мидир положил ладони на его грудь, потом на свою, затем – ладонь на ладонь брата давнишним детским жестом: «Без тебя не уйду».

Мэллин замотал головой, потом глубоко вздохнул, приложил палец к губам и махнул рукой, прося следовать за ним.

Мидир скрипнул зубами: слишком много вопросов. Но в незнакомой обстановке и при явном запрете нарушать тишину говорить вслух не стоило. Да и Мэллин, похоже, знал, что делает, и волчий король поспешил за братом.

Треск все приближался и нарастал, брат перешел с шага на бег, не обращая внимания, что иголки царапают руки и лицо, а ноги кровоточат все сильнее.

Мидир, как гость, попал сюда полностью одетым. Впереди показался небольшой островок, на котором высился кривой домишко – словно ребенок слепил Черный замок из песка Айсэ Горм!

Треск черного льда раздался совсем близко, Мэллин заполошно оглянулся, подождал Мидира, ухватил за локоть и спину, сильно толкнул вперед, а потом упал, как будто его рванули вниз.

Мидир пролетел пару шагов.

Остановился, обернулся увидел там, где только что находился брат, лишь полынью с обломанными краями. Сердце полоснуло грядущей наяву утратой, а потому Мидир без раздумий прыгнул в полынью сам.

Ледяная вода сковывала движения, но чернота поддавалась волчьему ночному зрению, просвечивала темно-синим, и Мидир увидел подвижный силуэт брата на глубине и тень рядом. В руках Мэллина рыбкой сверкнул нож и вонзился в буро-багровую лапу, не отпускавшую его щиколотку.