О чем поет вереск

Затем протащил столь узким проходом, что волчий король постоянно задевал за стены плечами – не было таких коридоров в Черном замке! Брат, дергая за руку, требовал замирать через каждые четыре шага – и каждые четыре шага что-то огромное и страшное тихо-тихо шевелилось в глубине замка. Или в стене, или во сне.

Но глаза были закрыты, а это значит, что они не видят чудовищ, а чудовища не видят их. Логика сна действовала…

Но тут Мидир потерял руку брата. Приподнял повязку – склизкое сиреневое щупальце тянулось к брату! Волчий король дернулся, но тот прижал к губам палец и жестом попросил поправить повязку.

Уже натягивая ее обратно на глаза, Мидир увидел, как проснувшийся Фелли топает по сиреневому отростку, и он прячется в темноте. Затем громадный волк побежал за громадным осьминогом, а Мидир, тряхнув головой, повернул следом за Мэллином в тронный зал.

Там брат сам сдернул повязку. Привстал на цыпочки и потянул шнур, что в реальности отвечал за шторы, а сейчас – за карту третьего этажа замка.

По ткани змеилась туманная, словно изъеденная молью порча. Мэллин провел ладонью до изображения своей комнаты, на которой стоял жирный крест. След тянулся к королевским покоям самого Мидира.

Волчий король решительно перехватил брата за руку, зашел с ним за трон. Если это действительно Черный замок, пусть и во сне, то он поможет. Нажал на потайное углубление в спинке трона – просьба о помощи. В центре зала опустилась и зависла над зеркальным полом серебристо-черная сфера. Мидир достал кинжал, подобрался к сфере, мысленно попросил замок показать реальность, где он в комнате Мэллина нависал над бесчувственным братом.

И вонзил клинок в серый отросток, присосавшийся к шее Мэллина, отрубая возможность соприкосновения этой магии с действительным миром. Ухватил брата обеими руками, а потом все закрутилось в бешеном водовороте.

Мидир проснулся, как будто снова вырвался из-подо льда, вздохнул глубже, с некоторой опаской открыл глаза, но брат был рядом. Живой, в одеяле, как он его нашел.

– Мидир, они хотели съесть тебя, хотели съесть человечку, опрокинуть тебя безумным волком, чтобы как папа… Я не мог сказать! Тебе и так хватает, ты похож на скелет, сражаться меня не пускаешь!..

Волчий король присмотрелся к брату: нет, не врал, очень, очень боялся. Не за себя, за него, Мидира. Поэтому не погиб в своем сне в первую же ночь: страх за себя подтачивал Мэллина, но страх за Мидира делал его хитрым и сильным противником.