О чем поет вереск

– Мидир, ну скажи хоть что-то! Мидир! Ну хоть руку сломай!

Мольба чистой воды. Переживает. Боится. И опять – не за себя.

Мидир шумно вздохнул. Тот замолчал и замер, заспанно моргая раскосыми глазами.

– Какое счастье, что ты у меня такой олень. Единственный. Неповторимый. Безрогий напрочь. Олень, которого невозможно догнать!

– Но-о… – видимо, собирался возразить. Слова воспринимались не сразу, а по мере их осознания на губах брата ширилась счастливая улыбка, а глаза распахивались. – Да, я такой!

– А какой же ещё! – Мидир взрыкнул, вспомнив черный лед, облаву, отпустил голову брата, чтобы притянуть к себе завернутого в одеяло, живого и вихрастого.

Мэллин засопел ему в сгиб шеи, фыркнул, выпростал руки из-под одеяла и обнял в ответ.

– А ты меня опять спас! Ты всегда меня спасаешь!

Брата била дрожь – от пережитого или от холода… Мидир коснулся ладонями его висков, погружая в сон, приговаривая для верности, что когда тот проснется, то будет полон сил и здоровья, и больше никто не посмеет навредить ему.

– Охраняй! – бросил Мидир лоскутному Фелли. Потом все же не удержался от похвалы: – Хороший волк, добрый волк, – и ему показалось, что тот моргнул в ответ.

Многое в пережитом кошмаре беспокоило Мидира, и со многим хотелось разобраться. Кто-то осознанно чинил зло брату в его родовом замке!..

Стоял самый темный час перед рассветом, когда короля волков его земля прикрывала особенно надежно. Черный зверь, лишенный капли магии, бесшумно скользил по траве, покрытой осенними слезами росы. Взял влево, через заповедный лес, приветливо погладивший волка опущенными лапами.

Он легко миновал все патрули. Мелькнул серой тенью за спиной охраны, молча оскалился, почуяв знакомый запах. Перевернул котелок в пылающий огонь, под шумок сунул нос в палатку Эохайда. Король галатов был один, сидел неподвижно, удерживая в одной руке кожаную флягу, и неотрывно смотрел на огонь. Вторая рука Эохайда сжимала накрученную на кулак розовую женскую накидку – источник знакомого запаха. Глаза короля галатов блеснули, будто от слез.

Зверь постоял, затем порысил дальше.

Тревогой от стражей, стоящих между галатами и друидами, воняло так, что Мидир сморщил нос, останавливая себя от первейшего желания зверя – догнать и разорвать.

Шагнул вперед и замер: серое облако не пускало его внутрь. Зверь постоял, втягивая воздух, ощущая колыхание магии, чуждой Нижнему миру. Обошел кругом и так же тихо вернулся в Черный замок.

– Друиды не питаются от нашей земли.

– Мы на это надеялись.