О чем поет вереск

Эта одежда резко контрастировала с песочно-золотым платьем Лианны. Женская, очень чувственная красота его королевы становилась лишь ярче на фоне нежности и хрупкости юной принцессы.

Лианна закрыла книгу и улыбнулась. Волосы дочери Солнца золотились ровным светом, без лишних слов показывая приязнь и дружбу Лианны. Даже говорила она по-иному. Не отстраненно-вежливо, как с Фордгаллом, не стреляла остротами, как с Мэллином, не наскакивала сердито, как на него самого. Солнечная принцесса обращалась с Этайн как с сестрой, особенно с тех пор, как поняла магическим чутьем: Этайн беременна, и никто не сказал ей об этом.

А ведь подобную новость должен сообщать самый близкий! Мидир же все медлил, все откладывал, находя оправдание то в плохом дне, то в нездоровье жены, то в осаде верхних…

– Пожалуйста, расскажи мне, – попросила Этайн.

– Очень старая баллада о двух влюбленных, которые никак не могли соединиться. Принц Риннан был из Дома Ночи, а принцесса Джиневра из Дома Дня. Их Дома были в ссоре, и принцесса вышла замуж за нелюбимого.

А на второй день после свадьбы впала в сон-жизнь…. Риннан убил себя, а когда принцесса очнулась и увидела любимого мертвым, то упала рядом умерла уже навсегда. Говорят, они были первыми, кто получил Кольца Истинной Любви, и эта пара воскрешает себя в каждых влюбленных. Что ты знаешь об истинной правде?

– В земной книге королей говорится, что следовать ей должен каждый, именующий себя истинным галатом.

– О, как похоже! И что случается с теми, кто нарушает эти заветы?

– Нарушают многие, – грустно улыбнулась Этайн.

– Немногие понимают. Наш мир такой, каким мы его творим. Случайные дурные слова, злые мысли и желания становятся материальными, и мир меняется вслед… Галат, по вине которого произошло подобное, может просто умереть.

– А ши – впасть в сон-жизнь. Это все равно что смерть, только отсроченная. Мало кто просыпается, для этого должно случиться чудо.

– Разве Нижний – не страна чудес?

– Должно случиться чудо даже для нашего мира.

Этайн охнула, коснулась живота…

Младенец на жертвенном камне. Занесенный нож, крик: «Не надо!», боль, словно клинок вонзился в ее сердце. А болью рвануло сердце Мидира. Дыхание прервалось, он отчаянно цеплялся за реальность, не находил ее и никак не мог вырваться из замкнувшегося в круг кошмара.

Вновь рыбкой взлетает жертвенный нож и вновь опускается. И не вздохнуть темный и плотный воздух…

Волчий король осторожно шагнул назад.