О чем поет вереск

Это можно трактовать как отказ от ребенка! Слово же воинов – отдать жизнь во имя долга и чести… Это, как и материнский отказ, вполне можно истолковать как…

– …жертвоприношение! – отозвалась в Мидире вся его сущность мага.

– То, что сами вы никогда не делали. Зато не гнушались использовать другие! Жертвоприношение, причем добровольное, а значит, усиленное многократно.

– Думаешь, Эохайд знает?

– Вряд ли.

Джаред не уходил и мялся, и Мидир поторопил его:

– Говори.

– Волки. Все за вас, мой король. Но, однако, есть те, кто думает, что вы играете с галатами в поддавки.

Говорят о слове, что вы дали нашей королеве – беречь ее бывший народ. Но говорят и о том, что давно пора отогнать их от нашего замка. Да, мы с вами все продумали, наша тактика – защита, а наша цель – утомить и истощить галатов, но…

– Считай, что я услышал твои слова, – процедил волчий король. – Готовься к бою.

– Мой король, стоит ли сейчас? – с легкой укоризной произнес Джаред. – Пусть во сне, но вы прижали им хвост. Они вряд ли сунутся.

А если сунутся, шуганем со стен.

– Они чуть не убили моего брата.

– Друиды, не галаты, – поправил Джаред, а Мидир поморщился, не собираясь разбираться.

– За подобное они получат сдачи сегодня же. Тем более, вряд ли ждут.

– Как вам будет угодно, мой король. Я же…

– Ты же. И Алан. По-прежнему держите замок.

Мидир, отправив Джареда выжигать серую паутину, проверил мысленно, что творится в замке. Выхватил на мгновение розовый свет Этайн, погладил сознание спящей и услышал благодарно-радостный вздох.

Нет, беспокоить королеву вовсе ни к чему.

И он отправился на башню.

Волчий король уже говорил с замком. Настал черед пообщаться с миром.

Мидир обратился к Заповедному лесу. К вечнозеленым елям, которые знали его самого, его отца – Джаретта-перворожденного и даже мага-прародителя, повстречавшего здесь волчицу, ставшую ему женой. Он говорил, что кровь у них разная, а душа, вылетевшая из огоньков предвечного пламени – одна. Он просил само сердце леса, которому когда-то отдал часть своей силы, помочь в трудный час.

Лес молчал, а когда Мидир уже отчаялся дождаться ответа, зашумел без ветра.

Вредить не будет, себя сбережет, чуждому колдовству не поддастся.

Мидир обратился к Вороновым горам. Тут было труднее, с камнем умели говорить немногие. Он переводил слова в медленный рост кристаллов, в зрелость пород, в скрежет обвалов, в гул ветров в расселинах, в вечность непоколебимых кряжей… Легкий ответный шум показал: камень врага не пропустит.