О чем поет вереск

А значит, разум к нему вернулся.

Мэллин чуть приподнялся – щупальце схватило его за щиколотку. Он дернулся, откатываясь, уворачиваясь от второго… на котором внезапно сошлись волчьи челюсти.

Волк, заслонивший Мэллина, испустил дух от одного вздоха чудища. Зато Мэллин отполз спиной вперед, не понимая, чего ждать – помощи или окончательной гибели.

Для Мидира жуткой была всего одна ночь, а брат – пусть во сне – сражался с безумными волками уже пару недель.

Волки бросались на монстра, рвали зубами, гибли – но не отступали.

Мэллин, не вставая, развернулся лицом к Мидиру – и оказался нос к носу с седым волком.

– П-п-папа? – голос дрогнул, глаза расширились. Брат очень надеялся, что эти волки – совсем не те, что преследовали его во снах. Но инстинкты кричали об обратном.

Вдобавок Джаретт зарычал. Не зло, но и не ласково, что привело Мэллина в чувство.

– Нет, я помню, мной ты вечно недоволен, но Мидиру-то помоги! Сам же на него целый Двор бросил!

Подавшись вперед, он уперся своим любопытным носом в черный волчий.

Джаретт скосил глаза, дернул ухом в сторону твари, вздохнул почти как ши, принюхался, а потом длинно лизнул ссадину на голове младшего сына. Повернул голову к Мидиру и зарычал, приказывая не шевелиться.

Джаретт ждал.

Волки кидались вперед. От тойнора отлетело второе крыло, хвост, половину щупалец, но силы он не лишился. Пара протяжных вздохов: и волки один за другим полегли мертвыми.

А хрипящая тварь продолжила ползти вперед.

Седой волк зарычал вновь, лизнул Мидира в щеку, зыркнул желтым глазом на Мэллина.

Взвыл могучим, истинно королевским воем. Бросился вперед, вцепился в оставшееся целым щупальце, дернул, вырывая ошметки.

Тойнор раскрыл клюв, готовясь к вдоху, и Джаретт, древний волчий король, отец трех сыновей, зажав в зубах щупальце чудовища, с места прыгнул ему в пасть.

Вокруг засвистело, завыло так, словно они очутились в центре урагана… Мидир схватил брата и прижал к земле. По спине хлестнуло ветками, невиданная сила так и норовила утащить их вниз, в мир теней.

Но Мидир держал крепко.

Ткань мира схлопывалась, истончалась, отмирала, чтобы возродиться. Потом понемногу все начало стихать. Вокруг послышались обычные лесные звуки – шелест листьев, гомон птиц – знаменующие жизнь, ускользнувшую от хриплого дыхания смерти. Мидир отпустил брата, но тот, уткнувшийся в землю, не спешил поднимать голову.

– Мэллин?

– Мидир, – глубокий вздох. – Скажи мне правду сразу.