О чем поет вереск

Прохладный голос советника всегда успокаивал Мидира, но – не сегодня.

– Я ведь запретил тебе общаться с бывшими магами! Я должен повторять свои слова дважды?! Или ты жаждешь распрощаться со своей безмозглой головой?!

– Моя жизнь в вашем распоряжении. Всего одно слово, мой король, – короткий кивок. – Вы желаете этого?

Джаред стремительным движением выхватил клинок и приставил к груди. Черные бриллианты сверкнули на рукояти, антрацитовое лезвие, режущее доспех как масло, отразило свет круглых каменных ламп и кроваво-красные блики камина.

– Джаред, прошу тебя, не шути так! – вскинулась Лианна. – Не надо!

– Это кодекс волков, – упрямо мотнул головой советник. – И мой личный кодекс.

– Джаред, а ты тоже псих, – хмыкнул Мэллин. Добавил мысленно, зная, что тому претит упоминание родства:

– С наследственностью не поспоришь.

– Убер-р-ри оружие, Джаред! Хватит уже смертей на сегодня! Если ты когда-нибудь умрешь, то от моей руки!

– Почту за честь, мой король, – племянник вложил кинжал в ножны. И ведь кивни сейчас Мидир – вонзил бы в себя не задумываясь.

– Нет, вы на него посмотрите!

Все и так смотрели. Джилрой удерживал за плечи Лианну, готовую вступиться сначала за Фордгалла, потом за Джареда.

– Джаред спас нас всех, – прошептала Лианна. – Владыка, будьте милосердны.

– Раз моему королю это угодно, не буду больше общаться с безумными магами, – послушно произнес Джаред.

– Конечно, не будешь! Ты не будешь больше с ними общаться по той простой причине, что они мертвы! – ощерился Мидир.

– Тем более не вижу причин для вашего гнева. Это была достойная смерть, мой король.

– Ты не пострадал?

– Это не я сражался с чудовищами, – пожал плечами советник. – Я лишь говорил с ними, – добавил он шепотом.

Да, пожалуй, безумные маги были чудовищами похлеще воронки.

– Я понимаю, как вам больно, мой король, – прозвучал мыслеслов Джареда.

– Будто бы? – буркнул Мидир.

– Вы без малого три тысячи лет пытались дозваться до отца. Вполне возможно, мой король, помогло и то, что вы все время с ним говорили.

Мидир на миг прикрыл глаза, сдерживая себя и отстраняя боль, пусть она и выплескивалась в злости. Надо думать о живых, не о мертвых. Хорошо, что тут не было Фордгалла – меньше всего волчьему королю хотелось показывать кому-то чужому свою слабость. Джаред вечно подставляется, совершенно не думая о своей жизни. Как и Мэллин.