О чем поет вереск

Он легко мог бы стать королем Благого Двора на пятидесятилетних турнирах, но привычно скрывал свои умения.

Быть неодушевленной фигурой Мидиру претило всегда, однако сегодня он готов был сделать исключение и занять законное место короля Грезы, владыки Светлых земель. То есть внимательно наблюдать за перипетиями вокруг, будучи готовым вмешаться.

Ранним утром трубы скорбно пропели о погибших волках, но не о магах. Их, чьи души умерли не одно тысячелетие назад, оплакали уже очень давно. Мидира раздирали противоречивые чувства.

Он то доказывал себе, что смерть Джаретта ему безразлична, то мучился от потери, бесповоротной и окончательной, то гордился самопожертвованием отца, то досадовал на всегдашнее его отношение к Мэллину и в итоге радовался, что может не обсуждать произошедшее с супругой. Воронка в мир теней закрылась – и прекрасно.

Этайн чувствовала его смятение, ни о чем не расспрашивала, счастливая его присутствием и пусть временным, но миром.

Ближе к обеду Мидир, выспросив у Джареда, не рушит ли его планы, прогуливался по парку, где особы королевской крови должны присутствовать обязательно, а значит, Лианна никак не могла начать сложный процесс обручения.

Она грустила, а потому розы и померанцы, во множестве росшие во внутреннем дворике, опадали на хрусткие песочные дорожки вслед за ее легкими шагами.

Сдержанный гул голосов позади не мешал наслаждаться тишиной мира и близостью любимой. Глубокая осень ощущалась во всем: в призрачном шорохе падающих листьев и серебристом инее на оголенных ветках, прозрачной стыни горизонта и васильковой глубине небосвода.

Когда они прошли третий круг, Этайн вздрогнула от резкого порыва ветра. Тогда Мидир свернул к площадке для упражнений.

Начальник замковой стражи, завидев владыку и весь Благой Двор, хлопнул три раза: ши сменили длинные палки на мечи и выстроились в три ряда. Глухо застучали барабаны, засверкала холодная сталь, заметались заплетенные для битвы черные косы с посеребрёнными лентами… Волки, отрабатывая удары, двигались слаженно, и у многих в королевской свите сами собой заходили плечи.

Этайн, всегда завороженно следившая за схватками, больше похожими на изящные танцы, внезапно спрятала лицо на груди Мидира. Он без слов понимал ее тревогу: раньше волки не воевали с галатами! Шепнул слова ободрения и просьбу не волноваться. Его королева и так слишком переживала за все.