О чем поет вереск

Что-то во всем случившемся тревожило, но Этайн отвлекала, будоражила близким теплым вздохом и родным присутствием.

Жена вытянула руку.

– А кольца-то и нет! – и тут же сама себе объяснила. – Верно, потому что я очень давно люблю тебя, а ты признался вот только…

– Верно, поэтому, – сквозь сжатые зубы выговорил Мидир, не желая придумывать отговорки ни ей, ни себе.

Возможно, их любовь не освящена небесами, но все же достаточно земная и прочна для таинства зачатия… Может, пора сказать о ребенке? Но его королева тут же обеспокоилась за других:

– Лианна и Джилрой будут жить долго и счастливо и умрут в один день?

Человеческая присказка звучала иначе в мире, где любое неосторожное слово могло стоить жизни или способностей к волшебству.

Этайн, заметив его замешательство, продолжила:

– Сердце мое, пообещай хотя бы одну или две тысячи лет! Для ши это же немного?

– Не так уж мало. Однако я обещаю.

Боль накатила с такой силой, что прервалось дыхание и скрутило внутренности.

…И новая смертельная потеря.

И нет места ни жалости, ни прощению. Джаред просит жизнь за жизнь у волчьего короля и, проклиная себя, отдает сигнал к последней атаке. И тени пляшут огнем, и рушится Золотая башня, погребая своих владык, и гибнут ши в бессмысленной, беспощадной бойне…

Мидир мотнул головой, сбрасывая наваждение, и решил поискать брата мыслью. Тревога была неясной, расплывчатой, и она лишь усиливалась.

Мэллин, видимо исполняя вчерашнюю угрозу главного повара, чистил овощи. Вернее, баловался, вырезая из них забавные фигурки.

– Увидь это Воган, и я никогда не уйду отсюда! Никогда! – округлил глаза, пугая турнепс, похожий на голову самого повара. – Вполне можно было применить магию для всей этой ерунды! – передразнил бас Вогана. – Вкус, видите ли, не тот! – щелкнул изображение по носу. – Я принц, между прочим!

– Принц, принц, – улыбнулась ему возникшая в дверном проеме Лианна. – Доброе утро, принц!

Лианна – сияющая и прекрасная. Мидир внимательно и с интересом оглядел будущую королеву Дома Солнца, которой счастливое замужество явно шло.

Золотые волосы струились по плечам и спине, без всякой прически сохраняя порядок; лицо с правильными чертами осветилось, светло-карие глаза ожили.

Витязь Неба, принявший Дом любимой, стоял в переходе, подпирая широким плечом стену и задумчиво разглядывая золотое шитье на крошечном носовом платке. Откуда его достала Лианна и что он там хотел увидеть, оставалось загадкой.