О чем поет вереск

Вот только битва от Мидира не отстраняется, приникает с особой страстью, словно отвергнутая ревнивая женщина.

– А теперь уходи, – поспешно прощается Мидир с любимой.

Но что-то толкает Этайн вперед, и она порывисто обнимает Мидира с отчаянным криком:

– Нет!

– Что нет? Почему нет?

Понимание приходит не сразу – когда Этайн распахивает глаза, а окровавленный наконечник уродливым железом выскакивает из ее груди.

Шальная стрела прилетела из ниоткуда, пробив защитный купол, неуязвимый для любой магии.

– Человечка! – с мольбой в голосе зовет Мэллин.

Мидир теряет дар речи. Он теряет все и сразу.

Брат рядом, он вновь кричит, но звук доносится из невероятного далека, из того счастливого мира, который вот-вот исчезнет навсегда.

Этайн, подхваченная под спину, слабеет с каждой секундой. И все равно продолжает смотреть. Сознание схватывает несущественные мелочи, впечатывая в память: как глаза Этайн становятся совсем прозрачными и безмерно удивленными, как белеет кожа, как никнет голова.

– Прос… ти… – склоняясь, шепчет Этайн камням пола, и Мидир видит: оперенное древко торчит из ее спины… Густая темная кровь пачкает золотисто-рыжие волосы, ползет по серебристому блио, растекается полукругом на камнях башни.

Вместе с ней вытекает жизнь Этайн.

В глазах чернеет. Нет времени даже на вой. Он сворачивается в груди, сжимая обезумевшее сердце.

Рядом шум – Джаред и Мэллин – счет идет на мгновения, лихо отнятые им у человеческих магов, но Мидир видит только жену. Жужжат злыми осами слова Эохайда: «Друиды сказали: ты убьешь ее!»

Как бы не так!

Мидир, задыхаясь от муки, вкладывает всего себя, пробуждая мощь древнего бога.

Мир со скрежетом ломается и складывается заново. Есть! Древко истлевает дымом, острие рвется в ладонь. Мидир сжимает его, в пыль изводя металл. Рана затягивается на глазах, но…

– Она не дышит, мой король, – шепчет советник.

– Сердце не бьется, – всхлипывает Мэллин, держа руку Этайн, размазывая по лицу ее кровь и свои слезы. – Ну почему, Мидир? Почему?!

– Стрела – на отнятие жизни, – тихо отвечает советник, – а Этайн всего лишь человек.

Мне жаль, но ее уже не вернуть.

Правда… Правда. Прав-да! Словно капли клепсидры, что отсчитывают жизнь без Этайн.

Джаред всегда говорит правду.

А Мидир часто спорит с советником.

– Джаред, – сквозь зубы выплевывает Мидир. – По-мо-ги. Мне. Умереть.

– Мой король, при всей вашей любви, королева – человек! Мы даже не знаем, попала ли в мир теней ее душа!

Джаред разворачивается к полю боя.