О чем поет вереск

Вдалеке и вблизи что-то гремит и грохочет, и Мидир понимает: это не кровь шумит в ушах.

По старому камню – лязг сапог. Гонец. Волчара, совсем еще молодой, вон как тянется в струнку.

– Мой король, галаты! С левого фланга…

Голос гонца непроизвольно рвется. Дрожит, словно нить. Нить души Этайн. Мидир чувствует ее – еще четко, но с каждым вздохом – слабее.

– Галаты не уходят, – прокашлявшись, продолжает гонец. – Держат строй, несмотря ни на что.

– О старые боги, опять движение! – говорит советник то, что уже ощущает волчий король.

– Первые ряды лежат. Верхние даже не уносят раненых магов! У нас вторая волна. Друиды подняли всех. Кто-то из нас должен управлять механесами!

Кто-то… Сердце глухо бухнуло в грудь. Понятно кто. Во главе войска должен быть ши королевской крови.

Тонкая красная нить… Жизнь Этайн по-прежнему перед глазами. Дрожит, переливается…

Мидир чует движение, чует скрытую и открытую силу, готовую выплеснуться и сожрать волков, слизать саму память о Черном замке.

Вдали – гром. Слева от бастионов.

Нет, не гром, друиды готовят новую пакость. Этайн, продержись!

Красная нить все тоньше. Вот-вот оборвется. Взвыть бы по-волчьи, отчаянно. Выплеснуть боль.

– Ну Мидир! Постоять под стягом и я смогу! – рычит Мэллин в лицо королю. Рычит? Да он почти молит. – Я справлюсь! Я управлял механесами! – голос брата срывается. Теплый, живой. Даже нить жизни Этайн словно бы крепнет. – Верь мне! Спаси человечку! Кроме тебя, ее не вытащит никто!

– Он сможет, Мидир, – подтверждает советник. Все ссоры забыты.

– Добро, – решает король.

Лицо брата сияет, он разворачивается и летит по лестнице вниз.

– Джаред! – приказывает Мидир. – Давай!

Узкая прохладная рука опускается на грудь, ледяные иглы пронзают сердце. Оно замедляет удары, вдох рвет горло…

Тело бьется в судорогах.

Не удержать падение. Все ниже и ниже, быстрее и быстрее, через все этажи Черного замка, через камни и воздух, землю и корни…

В иной мир, где нет ничего. Не должно быть ничего – свою боль Мидир принес с собой. И напрасно, это мешает.

Как напрасно открывать и закрывать глаза, бессмысленное действие. Как ни сильно нетерпение, остается только ждать.

Наконец привычное мельтешение точек перехода сменяется сонмом огоньков в черной мгле без конца и края.

Холод хватает за ноги и руки, Мидир поспешно поднимается. Огоньки с черной сердцевиной, словно комары на болотах неблагих, тут же набегают, откусывают кожу по крупицам, забирают силу. Светлые – чистые души – отгоняют их, давая время пришедшему.