О чем поет вереск

Но и те и другие льнут, шепчут, пытаясь вызнать, понять, как там близкие?

Мидир, отмахиваясь от надоед, идет, всматриваясь в бархатную тьму. Она то приближается, то удаляется. Алые, золотые, синие, зеленые огни мерцают в ней драгоценными камнями… Но перламутровой души Этайн не видно. Куда унеслась вспугнутой птицей?

Отчаяние душит, лишает надежды, делает мрак вокруг еще более непроглядным. Мидир шагает и шагает, кажется, целую вечность. Тысячелетия проходят над ним за один вздох, миры крушатся и создаются вновь…

Еще один шаг – и вновь ничего.

Под ногами хлюпает вода, предупреждая о близости реки.

Этайн не должна, не должна была так далеко упасть! Души всех цветов радуги – только нет нежного перламутра.

А время уходит быстро. Очень быстро.

Мидир зябко вздрагивает, от него забирают не тепло – саму жизнь. Джаред что-то тревожно бормочет над ухом в том мире, которому еще немного принадлежит волчий король. Слов не разобрать, приходит твердое знание: надо возвращаться.

Куда? В Черный замок, к мертвой Этайн? К Этайн, закрывшей его собой?

Мидир упрямо идет вперед, хотя передвигать ноги становится все тяжелее и тяжелее.

Даже голову поворачивать трудно. Цвета сливаются, все огоньки видятся одинаковыми в темноте, что чернее любой ночи. Дальние очертания холмов, опоясанные рекой, в которую не войти живому.

Мидир трет веки, вглядывается в бархатный мрак, пронизанный душами.

Той, родной, среди них нет.

Ни позвать, ни поговорить. Почему он так мало говорил с ней? Почему так мало говорил о своей любви?

Черная пустота скалится, дышит со всех сторон, шевелится, тянется кошмарами самых страшных снов.

Есть ли Нижний? Есть ли Этайн? Воспоминания разлетаются по миру, размазываются, исчезают. Не морок ли вся его память? Или он уже умер и давно блуждает во мраке бесконечного поиска?

Мидир, теряя равновесие, валится наземь. Ударяется коленом, разламывая черный лед. Это больно, и это радует.

Пока есть боль, есть жизнь.

Пытается встать – не выходит: мешает один из пыльных огней. Пыльные опасны.

Их сердцевина начала затухать еще при жизни. Они злы и быстро меркнут, и стараются потушить других.

Мидир идет дальше.

«Этайн, ты же так хотела, чтобы мы старились вместе! И умерли в один день».

Тишина оглушает. Тишина обгрызает мясо с костей, сдирает мысли – глупые ненужные мысли! – напрасные заботы, ложные намерения.

«Я обманул тебя вначале и не смог защитить потом. Но хоть что-то выполню из обещанного».

Невозможно вздохнуть. В мире теней нет воздуха.