О чем поет вереск

После мрака и беззвучия мира теней краски Нижнего слепили глаза, ноздри забивали тысячи запахов, уши – тысячи шорохов. Умывались мыши в подвале и сыто щерились виверны у излучины Синей реки; прорастали корни дерев в заповедном лесу и вызревали самоцветы в Вороновых горах; ласточки резали воздух над Черным замком и взлетали феечки из кувшинок… Все казалось чересчур ярким и невероятно живым. Все казалось вновь сотворенным, безгрешным и чистым.

Мидир смотрел на Этайн, словно видел ее впервые. На маленькую родинку чуть ниже левого века, на четкий контур бровей, на чувственные, яркие губы, в мгновения веселья обрисовывающие четкий полумесяц…

Он начинал лучше понимать своих далеких предков, что похищали жен из других Домов и никогда более не показывали их миру.

Ему тоже иногда очень хотелось запереть Этайн навечно. Вот только истинно певчие птицы не поют в клетках…

Но думы потом. Потом, все потом. Выговор страже, пропустившей королеву на Башню, и самой Этайн. Эта упрямица ослушалась его! Злость вскипела бурным ключом и тут же стихла.

Сейчас имело значение лишь то, что она жива.

Мидир склонился к ней, коснулся губами теплой кожи лба, втянул родной запах нагретого на солнце вереска. Не смея дотронуться до уст, провел рукой по щеке, огладил волосы, ощутив шелковистую упругость каштаново-рыжих кудрей; подтянул выше покрывало – и поспешил на поле боя, туда, где, будто в предвестии заката, полыхали изумрудным пламенем холодные благие небеса.

Головы волков жалобно поскуливали, птицы света перелетали с места на место, залы и галереи, казалось, сворачивались в пространстве, давая королю время – весь замок передавал тревогу и беспокойство.

Открывшаяся с предпоследнего бастиона картина заставила остановиться, осмотреться, прислушаться к сумятице образов и звуков и постараться собрать миллион крошечных деталей в цельное полотно.

Атака шла с двух сторон. Людские маги толпились справа, где столкнулись воины возле штандартов. Слева казалось чуть спокойнее, но врагов хватало и там.

И галатов, едва освоившихся с новыми силами, и неуклюжих, а оттого еще более опасных механесов. Рога трубили где-то далеко, возвещая об изменениях в движении галатов. Штандарты Мидир различал многие, но не королевские.

Король волков встряхнулся, понимая, что нового ничего более не разглядит, а вот время и магию потеряет. Подтянул ремень шлема и ринулся вниз. Алан неотступно бежал следом, желая то ли помочь, то ли перехватить.