О чем поет вереск

– Я могу не успеть догнать тебя, – голос повиновался, пусть звучал глухо. – И поэтому снова прошу, неукротимая и неостановимая жена, внемли, пожалуйста, предупреждениям стражи. Хотя бы из опасения за их жизни.

– Я обещаю, мое сердце! Я просто так обрадовалась! А потом так испугалась! А потом обрадовалась и испугалась вместе!

Этайн подняла на него полные слез глаза.

– Я понимаю, мой Фрох, – поцеловал в лоб, чуть отстранился, чтобы видеть лицо. – Понимаю, что оказался бездарным садовником. Вот ты и рвешься ловить мои стрелы.

– Мидир! Как ты можешь! Мидир!

Мидир подхватил Этайн, несмотря на жест Хранителя. Король точно знал, что лучше для его королевы. И, вздрогнув, чуть не выронил ее: его рука под грудью Этайн ощутила толчок и биение второго сердца под одеждой.

– Да, Мидир! – засияла Этайн. – Ты тоже, ты тоже это почуял? – очевидно, припомнив все его сказанные и несказанные слова о детях, вздохнула: – Ты…

– Моя королева, ты делаешь меня лишь более счастливым, – прошептал Мидир. – Хотя кажется, что это невозможно, – кивнул Хранителю, двинулся с женой на руках дальше, вниз по лестнице, аккуратно и медленно.

После очередного витка лестницы спросил затихшую:

– Скучала без меня?

– Со мной была Лианна, мое сердце. Она помогла мне переодеться, и расчесала волосы, и рассказала про скачок времени, а то я уже начала тревожиться за свой рассудок! – Этайн покачала головой, сетуя на обстоятельства или свою недогадливость. – Причем, я помнила все эти месяцы! Месяцы, которые мы с тобой прожили вместе.

А оказалось, что не прожили…

Мидиру было знакомо это чувство: когда клепсидра взбрыкивала, она имела обыкновение проматывать время перед внутренним взором, однако реальность не всегда менялась вслед. Как-то раз в подобном видении Мидира Мэллин вернулся из Верхнего, а потом волчий король долго искал его по всему замку, не заметив границы реальности и иллюзии.

– Разве я дал повод сомневаться в себе? Даже в твоей грезе, – Мидир почти выдержал беззаботный тон.

– Нет, моя любовь, нет! Но потом, как странно, будто – р-р-раз! И оказалась в самом начале.

Только пузатая, – фыркнула она. – И понимающая, что ты ничего не знаешь о ребенке. А потом… я почуяла волнение Лианны за друзей, – внимательно посмотрела, одним взглядом давая понять, что она волнуется тоже. – Вернее, – улыбнулась по-прежнему, – за друга и супруга!

– С ними обоими все хорошо, – не желая произносить имя Фордгалла и притягивать этим возможные неприятности, пояснил Мидир. – Живы, не ранены.